Представляю себе, как удивляется сейчас дядь Миша. Ну мама, даёт стране угля, ничего не скажешь. Потом мы с дядей Мишей едем за Ириной Петровной, потом в консультацию…
У нас небольшой городок, всё близко, но на дворе глубокая ночь, и этим всё сказано. По ночам у нас на улицах нет ни души. Ирина Петровна проводит мне процедуру. Боль уходит. А дома молоко начинает хлестать из груди при малейшем нажатии. Мама даже будит Алёнку: «Пусть попьёт свеженького…»
– Ага, прямо парного, – смеюсь я. Ох, моя бедная грудь.
Мне повезло. Ирина Петровна сказала, что протяни мы с процедурой ещё немного, осложнения могли быть такие, что никому не пожелаешь. Какое счастье, что у меня есть мама, дядя Миша. Какое счастье, что сын Ирины Петровны учился у мамы. Какое счастье жить в таком прекрасном городке, как наш, где всё близко и все друг друга знают…
Остаток ночи я, как всегда, толком не сплю.
глава 40
Марианна
Утром я с трудом открываю глаза. Меня будит, как всегда, Алёнка. Моя доченька жадно пьёт моё молоко, а я целую её беспрестанно в лобик, в щёчки, в маленький аристократический носик.
Вчерашняя дикая боль от мастита, как и всё в жизни, имеет свой плюс. Она затмила собой стресс, что я испытала на работе. Когда к Андрею вдруг пришли эти типы с характерными рожами. Я их не знаю, но они точно наши, местные. Может, их знает дядя Миша.
Танюшка, секретарша, тоже испугалась, но за себя. И поспешила убраться из офиса. От греха подальше, как она сказала. Вот мымра. А сама начала подкатывать к Андрею с момента его появления в нашем офисе. В качестве директора. Вместо Петра Дормидонтыча. С ума сойти. Андрей мой начальник. Мне такое не могло привидеться и в страшном сне.