– Что? Разве Макс бы стал? Ты говоришь правду, Богдан? Или все это розыгрыш?
– К сожалению, правду. Лина, тебе тридцать четыре, а не двадцать. И сейчас зима… Весна совсем скоро. Ты помнишь свою дочь?
– Н-нет… Я почему-то помню только тот эпизод. Как мы пекли картошку на берегу Ладожского озера. Я, Макс, Лера и Андрюша, ее парень. И все… Дальше все стерлось. И, как я стала мамой не помню. А у меня есть дочь? Господи…
Лина закрывает лицо ладонями и тихонько надрывно плачет.
Я притягиваю ее к груди и глажу по волосам.
– Лин, серьезных повреждений у тебя нет. Ребра целые. Есть ушибы и травма головы, с этим я разберусь. А потом… Я предлагаю тебе кров и свою защиту. Пока все не устаканится.
– Какое чудо, что я попала сюда, Богдан, – улыбается она сквозь слезы. – Какой ты стал… Красивый, матерый, как предводитель волчьей стаи. Твоя жена не будет против моего пребывания у тебя?
– Ее нет, Лин. Я живу с сыном Юркой, ему десять.
Глава 7.
Лина.
– Ну, как ты? Получше?
Я ведь оставила его в прошлом… Стерла из памяти словно ребром монеты. Карие глаза, широкие сильные плечи, почти черные, густые волосы… А теперь он снова стал самым близким человеком. Ну, как близким? Пока я лежу в его отделении… Потом я исчезну из его жизни, словно меня и не было. И наша мимолетная близость растворится в тумане Волхова. (Река в Великом Новгороде. Прим.автора)
– Да, спасибо. Ничего не болит.
На мне больничная рубашка, нижнее белье и носки, которые принес мне Богдан. Купил в сетевом магазине вместе с зубной щеткой, шампунем и парой маек. Впрок. Чтобы хватило на неделю… Не представляю, что я буду делать потом? Без одежды, паспорта… Памяти, которая, к слову, подкидывает воспоминания из недавнего прошлого. Ужасающе-отвратительные…
– Вижу, что не все так безоблачно, как ты хочешь показать, Лин. Рассказывай, ты что-то вспомнила?
Вспомнила… Как мы целовались под старой акацией.