Я привык так передвигаться.
– А что с тобой все-таки случилось? – осторожно спрашиваю я.
– Маму сбили насмерть, – сипло выдавливает мальчишка. – А я… В общем, мы возвращались по обочине. Была ясная ночь, но водитель нас не увидел. Автобус сломался, и мама решила, что идти лучше, чем стоять. Она хотела поймать попутку. Я давно так хожу…
– Прости, если затронула неприятную тему…
– Тетя Алина, а вы точно уедете? – неожиданно меняется он.
– Точно.
– Пообещайте, что не останетесь.
– Не останусь, малыш. Уеду.
– И папу моего не будете… как это взрослые говорят… Хмурить.
– Охмурять? Нет, не буду. У меня дома есть муж и дочка. Но я пока не могу их вспомнить.
– Ладно, – вздыхает он. Так протяжно, по-взрослому… У меня аж сердце щемит. А потом падает куда-то, оставляя гнетущую пустоту. Как же я ее ненавижу… Лучше боль и правда, чем беспросветная неизвестность.
– Иди, умывайся. Давай чай пить. Есть у папы корзина? Или как мы их понесем?
– Есть сумка на колесиках.
– Отлично.
Юрка нахваливает мои печёные пирожки. Аж три штуки съедает, запивая их чаем с малиновым вареньем.
– А что вам купить надо, тетя Алина?
– Всякие женские штучки, не вникай в это.
– Ладно, не буду. Можно мне Дружка пирожком угостить? – поднимается из-за стола.
– Наверное, да.
– Ладно, буду ждать вас на улице.
Упаковываю пирожки в три кастрюли, а последние помещаю в сумку. Какой же Богдан запасливый… Настоящий хозяин.
Прогоняю дурные мысли, одеваюсь и выхожу во двор. Дружок встречает меня настороженным лаем. Юрка его успокаивает кусочком пирожка и услужливо открывает калитку.
– Теть Алин, салфетки не забыли?
– Нет, Юра. Даже рулон пакетов для завтраков у твоего папы нашла.
Соседки любопытно выглядывают из-за заборов, когда мы уверенным шагом идем к автобусной остановке.
– Ехать семь остановок. Не волнуйтесь, на проезд я вам денег займу, – деловито протягивает малец.
– Спасибо тебе, малыш. Я все отдам.
– И про долю не забывайте, я же в деле. Прикрою вас перед папой.
– Договорились, – улыбаюсь, усаживаясь к окошку.
Дорога занимает полчаса.