– Малышом я его почти не знал. Но думаю, что и тогда говнюком был. А потом уж мамаша его совсем испортила! Старшему ни шоколадки лишней, ни велосипеда. А младшему всего накупали сверх всякой меры. Даже мне, уж на что я человек ко всему привыкший, иной раз за Борьку обидно становилось.
– А за девочек?
– За Нинку и Ринку? Так они же девки! Какой с них прок?
И не успела Кира возмутиться, как дядя Митя продолжил:
– Девки они, известное дело, ни на что не годны. Замуж выйдут, только их в семье родительской и видели. Тут я с братом солидарен.
– Почему?
– Почему, сказать не могу. А только Вовик у них всегда любимчиком был. Вот так-то!
– И вы думаете, раз ваш брат Бориса не любил, то и выкуп за своего старшего сына он не заплатит?
Дмитрий помрачнел.
– Уж я с ним говорил сегодня, – признался он Кире. – Ведь убьют, говорю, парня, как ты с этой мыслью дальше жить сможешь?
– И что он?
– Послал меня.
– Послал?!
Кира изумилась. На Виктора Алексеевича как-то не похоже.
– Ну, не в прямом смысле послал, – поправился дядя Митя. – Медсестрой своей от меня отгородился. Прикинулся, что плохо ему стало. Да только я же вижу, когда человеку в самом деле плохо, а когда один сплошной цирк.
– Цирк?
– Ну! Конечно, цирк! – И, многозначительно посмотрев на Киру, мужчина спросил: – Хочешь, тайну скажу?
Еще бы Кира не хотела! Дядя Митя поманил ее к своему уху пальцем. И прошептал:
– Ничем мой брат не болен! Вот так-то! Здоровехонек, как бык!
– Откуда вы знаете?
– Это всем в доме известно! Только все помалкивают!
– Но зачем же тогда все эти лекарства? Отвары? Медсестра круглосуточно в доме находится?
– Дурь ему в башку ударила! – решительно заявил дядя Митя.
– «Тартюф, или Мнимый больной», – машинально подтвердила Кира.
– Вот! Вот! Он самый! Виктору, конечно, далеко до того старикана. Но тоже иной раз перцу домашним дает. Никто ему перечить не решается. Деньги у него. А коли он больным хочет считаться, так все вокруг него и прыгают.
В принципе Кира о чем-то в этом роде уже догадывалась. Виктор Алексеевич не производил впечатления тяжелобольного. Так что, узнав, что все это лишь спектакль, Кира большого шока не испытала.
– А про Бориса я тебе так скажу, – продолжил дядя Митя.