И, забравшись в постель, Кира с головой укрылась одеялами, не задумываясь присоединив и одеяло с постели Леси. Теперь ей наконец было тепло, уютно и безопасно. И она уснула глубоким сном без всяких сновидений.
Леся в отличие от подруги провела беспокойную и суетную ночь. Впрочем, чего еще ожидать, когда рядом находится мужчина? Это же одна сплошная головная боль и нервотрепка. То есть, вероятно, где-то существуют иные варианты. Но Лесе доставались только такие. И ее новое приобретение было из того же теста, что и предыдущие кавалеры.
А начались ее несчастья с того, что неугомонный Ромик, свалившись в прихожей, умудрился обрушить вешалку со всеми пальто, зонтиками и самое главное – шляпками! И если пальто и даже туфли Леся могла бы ему еще простить, то к гибели своих шляпок отнеслась трепетно.
– Какая же ты корова! – возмутилась она, не обращая внимания на тот очевидный факт, так и выпирающий из кальсон, что перед ней не корова, а скорей уж бык.
Трагедия со шляпками так возмутила Лесю, что она даже забыла о необходимости разговаривать с больным тихо и ласково. Как же! Разговаривала она с ним битых шесть часов ласково! И к чему это привело?!
– А ну! Марш в постель! – скомандовала Леся. – Кому я сказала?
И, к ее удивлению, больной послушался. Но, попытавшись развернуться, чтобы двигаться обратно в спальню, он еще больше запутался в пальто.
– Горе ты мое! Вставай!
С трудом уложив пациента в постель, Леся убедилась, что он снова потерял сознание. Самое время проверить его повязку. Осторожно осмотрев рану, Леся пожала плечами. Вроде бы лучше не стало. Но и хуже тоже.
– Пить!
Леся протянула ему стакан с клюквенным морсом. Но как бы не так! Морс больной не хотел. Сок, чай и просто воду тоже.
– Что же ты хочешь?
– Молочка! – прохрипел парень.
Леся метнулась в кухню.
– Чтоб ты провалился! Сил моих больше нет. И за что все это на мою голову?
Жалуясь на судьбу, она все же согрела молока, добавила чайную ложечку сахара и вернулась к больному. И стакан едва не выпал из ее рук. Буквально десять минут назад ее мужчина лежал на кровати, укрытый одеялом до носа, и выглядел почти пристойно. Теперь же он устроился на холодном полу, к которому и прижимался всей грудью и животом.