– И этот яд у них имеется?
– Да, когда мы начали искать, где мог быть украден данный вид яда, то пообщались с некоторыми специалистами, и выяснилось, что в нашем городе этот НИИ практически единственное место, где он мог быть.
– И что?"
"– Мы наведались туда и лично поговорили с теми двумя сотрудниками, которые еще трудятся там. И, помимо всего прочего, выяснили интересные подробности из их личной жизни.
И, помолчав, Слепокуров произнес:
– В этом и заключается плохая новость.
– Какая же?
– Один из них женат на некоей гражданке Кудряшиной.
– На Валькирии? – вырвалось у Леси.
Следователь досадливо цыкнул зубом, словно вопрос Леси задел старое дупло в нем.
– Он женат на гражданке Наталье Кудряшиной, – пояснил он подругам.
– Однофамилица?
– Или родственница?
– Тетя, – кивнул следователь. – Родная тетя нашей бедной погибшей овечки. И следовательно, в лаборатории работал ее дядя.
– Дядя Валькирии?
– Да. И скажу вам больше, около двух недель назад она приходила на работу к своему дяде. Визит племянницы, мягко говоря, удивил дядю.
И, помолчав, следователь добавил:
– Он думает, что племянница вполне могла воспользоваться его короткой отлучкой и украсть яд. Пока он выходил за водой для чая, за сахаром и еще куда-то, Ирина оставалась в лаборатории одна.
– Яды хранились в сейфе?
– В шкафчиках, – поправил Киру следователь.
Подруги слушали и все еще не верили. Валькирия украла у своего дяди яд, которым потом сама же и отравилась? Быть того не может!
– Начать с того, что отравить она собиралась вовсе не себя, – заметил следователь. – Вы же помните, яд оказался в питье для Виктора Алексеевича. И судя по всему, ему же и предназначался.
Но все равно подруги ничего не понимали. А как же отравленные конфеты, которыми пытался угостить Киру душка Борис?
– Они ведь тоже были отравлены! – воскликнула Леся.
– Погоди-ка! – остановила ее Кира. – Борис говорил, что конфеты он взял в доме у Виктора Алексеевича. Но специально их ему никто не давал.
– Ну и что? Это были его любимые конфеты. Все в доме знали об этом. И ясно, что коробка предназначалась Борису.
– Да. В самом деле. И это странно.