– У-у-у! – недовольно протянула Леся, шагнувшая следом за подругой. – Какой бедлам!
В квартире и в самом деле было крайне неопрятно. Да попросту грязно. Запахи витали самые разные, но не сказать, чтобы особенно приятные.
– Воняет, как в свинарнике, где кроме того еще хранится годовой запас грязных шерстяных мужских носков.
Вывод, который сделала Леся, лишь в очень слабой мере характеризовал амбре, висевшее в квартире. Особенно сильный дух исходил из кухни, где стояло помойное ведро. Смрад от него был до того ядовитый, что глаза слезились.
– Смотри, тараканы и те не выдержали.
Кира подняла глаза и с удивлением поняла, что огромное пятно на потолке в противоположном от помойного ведра углу кухни – это вовсе не след протечки, а колония насекомых. То-то ей показалось, что пятно шевелится и все время изменяет свою форму.
– Бедненькие, как им тошно, – посочувствовала Леся таракашкам.
Те и в самом деле выглядели какими-то растерянными. И попыток наведаться к мусорному ведру не делали. Видимо, единодушно решив, что голодная смерть все же предпочтительней, чем смерть от невыносимой вони.
– Пошли отсюда, – простонала Леся. – У меня глаза слезятся. Еще немного, и я умру!
Подруги отступили. Если на кухне и был след, который мог привести их к Борису и спасти его, то последнему оставалось глубоко посочувствовать. Зато в большой комнате была приоткрыта форточка. И запах почти не чувствовался. А заглянув в маленькую комнату – почти чуланчик, Леся издала радостный возглас:
– Кира! Он тут!
Подруга метнулась на зов.
– Эй! Ты жив?
Леся первой подскочила к бедняге. И попыталась развернуть лицом к себе мужчину, который был в полубесчувственном состоянии.
– У него жар! Он весь горит.
Кира тоже дотронулась до щеки незнакомца.
– Но это не Борис, – сказала она, взглянув повнимательней на распростертое на одеяле тело. – У этого щетина рыжая. И волосы на груди тоже.
Леся уже и сама видела, что это совершенно другой мужчина.
– Это ничего не меняет! Мы не можем оставить его тут.