Кровь стекает, пачкая каплями белые края стальной медицинской чаши.
– Зачем тебе кровь?
– Зулд. Дух в животном теле привязан к зулду – голова, горло, сердце, лёгкие и… кровь. Ты же хочешь принять этот дух с его сидхами, Игорь. Кровь – это тот коридор, по которому дух войдёт в тебя.
* * *
Темнота наступает со всех сторон. Только в окнах коттеджа горит свет. Ну и ещё фонарь высвечивает Игоря Васильевича на шезлонге. Позади Мары потрескивают прогорающие дрова. Костёр для неё развели в мангале. Угли шипят и светятся в темноте алым.
– Итак, зулд…
Мара извлекает из недр своей балахонистой толстовки нож. Подходит к висящей собаке и делает им несколько небрежных, но энергичных движений, словно всю жизнь занималась расчленёнкой. Обхватив рукой гортань пса, со специфическим треском вырывает внутренности. Разворачивается и демонстрирует, удерживая их в руке: язык, гортань, сердце, лёгкие.
– Фу… – кто-то тихо фыркает за моей спиной.
– Зулд содержит дух некоторое время после смерти.
– Я должен это съесть?! – передёргивается от отвращения Игорь.
– В идеале.
Что за дичь? Я зажмуриваюсь. Тошнотворно воняет кровью.
– Я сейчас блевану… – бормочет Филин.
Игорь достаёт сигару, прикуривает.
– Нет. Я не смогу, – отрицательно качает головой.
– Ну, я так и думала, – Мара с усмешкой швыряет зулд на раскалённую решётку. – Тогда зулд-гриль!
Шипение…
– Это что-то меняет?
– Конечно. Ты часто ешь потроха птиц? Говяжий язык?
– Бывает…
– Но чирикать и мычать не начал же.
– А должен?
– Психическая матрица животного всегда изменяет некоторые коды в матрице человека. В момент смерти животное испытывает острый приступ эмоций ужаса и борьбы за своё выживание, желание напасть, чтобы защититься. Это впечатывается в матрицу того, кто поедает потом тушу.
– Причина войн – мясоедение?"
"– Да! – усмехается Мара. – А не деньги, как ты думал. Но если есть гнилое мясо, то это выражается в меньшей мере. Там коды не так сильны. Дух уже ушёл… Если хорошенько прожаривать мясо, то тонкая энергия огня тоже рвёт программы, но не так эффективно, как гниение.