— Ты пришел потому, что боишься ошибиться. Боишься поражения. И ищешь в моих словах не истину, а оправдание. Чтобы потом, если падут твои воины, сказать: «Виноват старец, он надоумил». Разве я не прав?
Хамид замер. Простота и неумолимая правда этих слов обрушилась на него, как обвал. Он чувствовал себя обнаженным перед этим всевидящим взором.
— Решение — твое, и только твое, Хамид, — продолжил старец, и в его голосе впервые прозвучала строгость. — Твои воины доверили тебе самое дорогое, свои жизни. Спроси же теперь самого себя: За какую правду ты готов положить эти жизни без сомнения, без сожаления, с легким сердцем и чистой совестью? Ту сторону и избирай.
Тишина сакли стала абсолютной. Разговор закончен. Хамид поднялся, склонился в последнем, глубоком поклоне перед закрытыми глазами мудреца и вышел на ослепительное горное солнце. Теперь он знал, как искать ответ."
"Хамид вызвал самого доверенного воина и поручил ему сообщить Хайбуле все подробности совета и готовящемся походе на него.
Глава 27
Зимний дворец. Кабинет императора.
В строго назначенное время граф Васильев вошёл в кабинет.
— Здравствуйте, Ваше императорское величество, — граф склонился в придворном поклоне.
— Здравствуйте, Дмитрий Борисович. Я пригласил вас, что бы услышать ваши впечатления о нынешнем состоянии дел в Восточном отделении Коллегии и другим вопросам связанными с Портой.
— Надеюсь, ваше величество мои откровения будут правильно восприняты вами. Краткие выводы я доложил в виде докладной записки его высокопревосходительству генералу Бенкендорфу.
Император немного нахмурился.
— Я ознакомился с вашим докладом и соглашусь с вашими действиями, но об этом будет отдельный разговор. Хочу услышать ваше мнение о второй Лондонской конвенции.
Граф задумался.
— Присаживайтесь, Дмитрий Борисович, — разрешил император.