Воздух с хрипом вырвался из его груди, тело на миг обмякло. Широко шагнув назад, я двумя руками сжал его кисть и резко рванул на себя и вниз. Зашел под руку, выкручивая ее в плечевом суставе, не до хруста, не до слома, но достаточно, чтобы боль пронзила все тело. Из горла Самира вырвался сдавленный стон. Поднял его руку выше, он рухнул на колени, пытаясь ослабить невыносимое давление.
— Ты проиграл, Самир! — Голос мой прозвучал четко в наступившей тишине.
— Да… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, прерывисто дыша.
Я забрал нож из его ослабевшей руки и отпустил захват. Самир сел и осторожно массировал правое плечо, морщась и шипя.
— Ты проиграл. Слово сдержишь? — спросил я, не сводя с него глаз.
Самир лишь кивнул, губы плотно сжаты. Боль от вывернутой руки отражалась на его лице.
Мы уселись в прохладной тени под навесом фургона. Самир невольно морщился, пробуя шевелить правой рукой, плечо явно ныло.
— Говори, Самир. Я слушаю."
"— В Джемесе… — начал он, глядя куда-то поверх моей головы, — действительно сидят двое турок и англичанин.
— Почему же ты решил убить меня, сорвав весь план Бекеша? — в голосе прозвучало искреннее недоумение.
Самир замолчал. Потом выдохнул.
— Твой взгляд. Как только ты посмотрел, я понял, ты знаешь про обман. Шайтан тебе и вправду помогает. А еще… — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула старая ненависть, — ты мой кровник.
— Кровник? — я откинулся назад, удивлённый. — Когда я успел стать твоим кровником?
— Ты зарубил моего брата. В том поединке с Исмаилом, — слова Самира были жесткими. Взгляд недобрый, полный обвинения.
— Ты не прав, Самир, — покачал головой я. — Поединок был честным. Их было четверо против меня одного. Твой брат сам пошел под клинок.
— О какой честности ты говоришь, Шайтан Иван, — сокрушенно, почти с жалостью прошипел Самир, — если за твоей спиной стоит Иблис?
Я демонстративно расхохотался, громко, вызывающе, чтобы слышали все вокруг.
— Я победил тебя не потому, что мне помогает Иблис, а потому что я более умелый воин! — мой голос прозвучал резко и четко.