Как только ее ноги коснулись земли, из раны в боку полилась кровь. Омен сжал ее плечи, не давая пошевелиться.
– Ты знаешь, как победить скорпиона?
Тот рассмеялся.
– Несешь чушь, Призрак? Не умирай слишком быстро. Твою рану нужно залатать.
Инеж скрестила щиколотки и услышала обнадеживающее клацанье. Она носила на коленях щитки, чтобы было удобней ползать или залезать куда-то, но была и другая причина – тоненькие стальные лезвия, спрятанные в каждом из них.
– Секрет в том, – выдавила девушка, – что нельзя сводить глаз с его хвоста.
Вышибала закричал и отпустил ее, зажав руками кровоточащий пах.
Инеж поплелась в сторону выставленных в ряд контейнеров. До нее доносились перекрикивания и звуки перестрелки. Кто побеждал? Добрались ли остальные до шхуны? Голова закружилась.
Девушка коснулись пальцами раны, они тут же намокли. Слишком много крови. Шаги… кто-то идет. Она не могла забраться на ящики из-за раны и сильной кровопотери. Инеж вспомнила, как отец впервые поднял ее к веревочной лестнице.
В этом месте грузовые контейнеры были сложены в виде пирамиды. Если она поднимется хотя бы на один, то сможет спрятаться на первом уровне. «Всего один». Либо она залезет наверх, либо умрет внизу.
Инеж попыталась прояснить свой разум и прыгнула, цепляясь пальцами за верх контейнера. «Лезь, Инеж». Затем подтянулась и перевалилась через край на жестяную крышку.
Лежать было хорошо, но она знала, что оставила за собой кровавый след.
Поверхность ящика закачалась, и снизу раздался смех.
– Выходи-выходи, Призрак! Пора делиться секретами!
В отчаянии Инеж схватилась за край следующего контейнера, борясь с приступом боли. Тут ящик вылетел у нее из-под ног. Девушка зависла в воздухе, беспомощно размахивая ногами. Никто не стрелял – она нужна была им живой.
– Спускайся, Призрак!
Инеж сама не знала, откуда только у нее брались силы, но ей удалось затащить себя наверх. Она легла на крышку и попыталась отдышаться.
«Остался еще один». Но она больше не могла. Не могла встать на колени, не могла подтянуться, не могла даже перекатиться. Слишком больно. «Лезь, Инеж».
– Не могу, папа, – прошептала она. Даже сейчас ей было грустно его разочаровывать.
«Шевелись, – приказала она себе. – Глупо умирать в таком месте».