Все пленники были в кандалах и с мешками на головах. Но их оказалось значительно больше, чем накануне на контрольно-пропускном пункте. Вместо того чтобы сидеть на лавочках у стен, они стояли, прижатые друг к другу. Их руки и ноги заковали, и на шею каждого был надет железный ошейник, прицепленный к крючку на крыше фургона. Если кто-то начинал заваливаться или сильно наклоняться, ему или ей сразу же перекрывало дыхание. Не слишком милосердно, но люди стояли в такой тесноте, что никто и при желании не смог бы упасть и задохнуться.
Инеж снова подтолкнула Каза. Его лицо было бледным, почти восковым, но на сей раз он хотя бы опомнился. Бреккер залез в фургон, двигаясь неловко и судорожно, и начал работать над замками на ошейниках.
Инеж подала сигнал Матиасу, и тот поднялся из оврага и присоединился к ним.
– Что происходит? – спросил на равкианском один из заключенных. Его голос звучал испуганно.
– Тиг! – грубо рыкнул Матиас на фьерданском. По фургону прошла волна шороха, словно все резко очнулись. Инеж тоже непроизвольно выпрямилась.
Каз взломал шесть пар кандалов на руках и ногах. Одного за другим Инеж и Матиас вытащили шестерых заключенных, сидевших ближе всех к двери. Времени на то, чтобы сличить их рост, телосложение или хотя бы пол, не было.
– Что происходит? – осмелился спросить один из пленников, но очередной «Тиг!» от Матиаса быстро его заткнул.
Как только они оказались вне поля зрения охранников, Нина замедлила заключенным пульс, и те отключились. Только тогда Уайлен снял с них мешки: четверо мужчин, один довольно старый, женщина средних лет и шуханский мальчик. Конечно, не идеально, но, если повезет, стражники не станут цепляться к таким мелочам.
Нина ввела им снотворное, чтобы продлить сон, а Уайлен помог откатить их в овраг за деревьями.
– Мы просто оставим их там? – прошептал парень, пока они бежали к фургону с мешками в руках.
Взгляд Инеж был сосредоточен на охранниках, убирающих дерево, поэтому она ответила не глядя:
– Они довольно скоро проснутся и убегут.