— Собираешься трахнуть меня здесь, пока моя задницы не примерзла к столу? — намекаю на то, что удивить меня презервативом еще раз точно не получится.
Но презерватива там нет.
Сначала мои пальцы вообще ничего не находят, и только подталкивающий взгляд Вадима заставляет опустить пальцы еще ниже. Пока они не натыкаются на тонкую цепочку.
Вытягиваю ее за край.
Разглядываю, как на изящной белой нитке из белого золота болтается тяжелый, размером с ноготь большого пальца, прозрачный камень. Он раскачивается от вибрации моих дрожащих пальцев, потому что даже в тусклом свете я отчетливо вижу на застежке клеймо известного «бирюзового» ювелирного дома.
Это бриллиант.
СтОит, блядь, как вся моя жизнь с авансом на сто лет вперед.
Даже если выглядит подчеркнуто просто и изящно. Статусно.
— Завтра закрытый благотворительный аукцион, Крис, — Вадим наслаждается моим молчаливым замешательством, поэтому позволяет себе еще немного смягчить тон. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Пока я что-то невнятно мычу, забирает цепочку из моих рук, ждет, пока до меня дойдет, что он собирается сделать и я, чертыхнувшись, отведу волосы с шеи.
Застегивает.
Изучает, как этот бриллиант смотрится на мне.
Ты знал, что я соглашусь? Купил красивый строгач своей болонке?
Трогаю камень кончиками пальцев, ощущая, как он теплеет от контакта с моей кожей.
— Отказ принимается, Вадим Александрович? — заглядываю ему в глаза.
— Отказ не принимается, Кристина Сергеевна.
— Разве ты не хотел пока не афишировать? — Делаю то, о чем мечтала всю неделю, нет — каждую минуту с тех пор, как он прошел мимо меня в офисе, даже не взглянув — забрасываю руки ему на плечи и тянусь к его телу, словно к самой огромной планете в моей Вселенной.
— Закрытые аукционы тем и хороши, что туда не пускается пресса, а гости не станут украдкой щелкать тебя на камеру телефона. — Авдеев в ответ плотнее притягивает меня к себе, и я мурлычу, когда его ноги оказываются между моими широко раскинутыми бедрами.
— Тогда я пойду туда в охуенно красивом платье, Тай… — Выпускаю облачко раскаленного воздуха из моего рта прямо ему в губы.
"Он прикусывает нижнюю губу, его глаза называют меня сучкой или стервой, или маленькой игрушечкой, которая всегда готова ему отдаться.
Прости, папочка…
Я сдаюсь.
Глава тридцатая: Барби
Я стою перед зеркалом в спальне и снова задаюсь вопросом: о чем я только думала, когда на это соглашалась?
На кровати разбросаны платья.