Шипы в сердце. Том первый

Другое — короткое, дерзкое, из тонкого черного кашемира, которое, для максимального эффекта, нужно носить строго без белья. Еще — замшевые ботильоны на высоченном каблуке, которые делают мои ноги абсолютно бесконечными. Несколько комплектов шелкового белья, такого дорогого и провокационного, что его запросто можно положить на депозит в швейцарский банк. Авдеев никогда ничего такого не просил и даже не намекал, но мне отчаянно хочется, чтобы у него перехватывало дыхание. Просто когда я встречу его вот так.

Просто когда он посмотрит на меня и расправиться с дорогим шелком точно так же беспощадно, как когда-то с моими копеечными трусиками.

Пообедать иду в маленький итальянский ресторан в Гринвич-Виллидж, с клетчатыми скатертями и запахом свежей выпечки. Заказываю пасту с морепродуктами и грейпфрутовый сок. Делаю пару кадров и тоже скидываю Вадиму.

Я: Думаю, что рискую не влезть в обновки…

Хентай: Главное, оставь место для меня.

Я: Сомневаюсь, потому что у меня по плану еще десерт.

Еще час гуляю по Bergdorf Goodman, ощущая себя Алисой в стране модных чудес.

Потом Balenciaga, где консультант с внешностью модели пытается убедить меня, что мне жизненно необходимы кроссовки за две тысячи долларов. Я вежливо отказываюсь, но покупаю у них идеально сидящие джинсы. Заглядываю в бьюти-угол на втором этаже Saks Fifth Avenue. Примеряю ароматы, долго думаю, какой бы он заметил первым — новый пудровый от Chanel или что-то более дерзкое, кожаное, от Tom Ford. Останавливаюсь на последнем. Пусть знает, что я могу быть разной.

Пакеты уже не помещаются в руках, приходится вызывать машину, чтобы вернуться в отель. И еще один забег на пару часов.

Вечером, уже в номере, я фотографирую ему эту огромную, без преувеличения гору — пакеты с одеждой, коробки с обувью, флакончики, маленькие упаковки с разной всячиной. Потом, поддавшись порыву, присылаю просто фото приоткрытых губ, чуть подкрашенных новой помадой, с припиской: «Здесь мог быть Ваш член, Вадим Александрович».

Он не отвечает сразу. Я успеваю принять душ, переодеться в один из новых шелковых халатов. Но когда его сообщение наконец приходит — я выдыхаю с облегчением, которого сама от себя не ожидала.

Хентай: Неплохо, Барби. Почти разорила.

Хентай: А вот твои губы чуть не стоили мне испорченной репутации.

Я: Я старалась.

Я: Во сколько будешь? Я закажу ужин в номер.

Хентай: Буду поздно, Барби. Ужинай без меня.

Я обессиленно спускаюсь на пол, на колени.