Мне хотелось еще немного помечтать о нас как о чем-то нормальном: он просто любит, она — просто сходит от него с ума, и нет никаких скелетов в шкафу.
Вадим останавливался, грел мне ладони и растирал щеки.
Купил стаканчик с кофе, чтобы я согрелась.
Хмурился на мое упрямство, но делать по-своему, наперекор моим капризам (откровенно — идиотским на двести процентов) не стал. Хотя ему ничего не стоило запихнуть меня в первое же попавшееся такси, и я бы даже пикнуть не успела, а на следующий день (завтра), скорее всего, признала бы его правоту.
Я запрещаю себе думать, что ему не безразлично мое мнение. Это было бы… слишком. Но останавливаюсь на том, что ему просто тоже понравилось гулять с гидом в моем лице — в конце концов, я правда показала ему тот город, о существовании которого он до моего появления, даже не догадывался."
"Дурацкий серый заяц, которого Вадим все-таки дотащил до отеля, кажется, единственное теплое существо в этой вселенной (не считая нас с Авдеевым). Его плюшевые уши щекочут мне плечо, когда Вадим придерживает меня за талию, почти внося в теплый, пахнущий дорогим парфюмом и какой-то неуловимой роскошью холл.
Мы молча заходим в лифт. Я вжимаюсь в угол кабины, пытаясь унять дрожь, которая бьет уже не столько от февральского мороза, сколько от повисшего между нами напряжения. Вадим тоже не делает никаких резких движений, только откидывается на массивные бронзовые перила, медленно моргает, глядя куда-то в потолок.
Как будто просто устал.
Как будто ему абсолютно похер на то, что я сейчас готова взорваться от переполняющих меня эмоций.
— Крис… — его голос почему-то заставляет дернуться.
— Я знаю, что была на высоте, — зачем-то перебиваю, потому что боюсь услышать, что-то вроде «Все, Золушка, время вышло — теперь ты просто моя потешная игрушечка».
Понятия не имею, откуда эти мысли. Поведение Вадима никак не изменилось — он такой же, как и на прогулке.
— Ты даже не представляешь, как я тебя хочу сейчас, — его признание звучит куда-то в пространство, хриплое и низкое. Он все так же смотрит куда-то поверх моей головы, но я чувствую, как его близость обжигает даже через одежду.
Я перестаю дышать. Кажется, стены лифта начинают сдвигаться, сжимая нас в этом маленьком, замкнутом пространстве.
— Прямо здесь? — слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю подумать.