А потом расслабленно, беззастенчиво, почти с удовольствием «кается»:
— Только дерзких.
«Бентли» тормозит около моего ЖК.
Авдеев смотрит на мои губы чуть дольше, чем нужно.
А я — смотрю на его.
И в теплом максимально комфортном салоне для меня вдруг заканчивается весь кислород.
Дышать реально нечем.
На губах вист болезненное: «Трахни меня, черт, просто трахни меня!»
Я плыву совершенно бесстыже.
Как сучка.
Но мозг каким-то образом аккумулирует остатки здравомыслия и я, как будто со стороны, слышу собственное ровное, хамоватое:
— Хорошо, что я глупая, а не дерзкая.
Я буквально с позором сбегаю из машины, слыша в след его все такое же безучастное и ленивое:
— У вас завтра отгул, Барр. Чтобы я вас в офисе не видел.
Ненавижу его.
И хочу до усрачки.
Глава восьмая: Барби
Утро следующего дня можно смело озаглавить «Как просрать гениальный план».
Я не спала почти всю ночь.
Весь наш диалог прокрутила раз сто. Придумала изящные фразы на каждую его попытку подавлять, изображала нужные улыбки, вовремя и правильно поправляла волосы.
Я принимаю горячий душ, еще раз меряю температуру электронным термометром — на экранчике комфортные «36.7». Смахиваю ладонью пар с зеркала, изучаю свое помятое лицо.
— Ладно, Крис, это был просто первый раунд, — говорю своему отражению, силой выуживая на свет божий мой последний, оставленный на черный день оптимизм.
Дома, несмотря на щедрое хозяйское разрешение, не остаюсь — все равно еду в офис.
В четырех стенах просто сдурею, ей-богу.
А так хотя бы переключусь на работу.
Тем более, что сегодня двадцать четвертое, сокращенный предпраздничный день и можно смело натянуть джинсы и просто белый свитер, комфортный и мягкий."
"Дороги за ночь более-менее расчистили, а ночной мороз, слава богу, не превратил все это в грязь и болото.
Через пять минут сходят подчиненные, легкий ненавязчивый гул техники и кондиционеров, помогает абстрагироваться от мысли, что Авдеев, наверное, уже приехал.
Я вообще не хочу об этом думать.