После провального рейда в Братиславу Джулия Кабот осталась его единственным другом в Европе, и он в ней нуждался.
Повернувшись к обоим офицерам разведки, он прошипел:
– Отзовите Трейси Уитни домой, срочно: она поднимает слишком много шума.
– Да, сэр. – Грег Валтон встал. – Уже сделано.
– И впредь держите ее на коротком поводке.
Выходя из комнаты, Валтон и Милтон услышали, как президент Хейверс только что не промурлыкал:
– Джулия! Чему я обязан удовольствием?
Камилла и Роди Дейли жили в красивом георгианском доме, принадлежавшем когда-то приходскому священнику, расположенном на окраине одной из самых популярных деревень Гэмпшира.
В общем и целом, думала Трейси, это самый очаровательный английский сельский дом, принадлежащий представителям высшего класса, в каком ей довелось побывать после смерти Гюнтера. Совершенно очевидно, что родители капитана Боба Дейли входят в тот самый один процент, а может, и в высшую одну десятую этого процента.
– Вы уверены, что не хотите выпить еще чашечку чаю, мисс Аркелл? – поинтересовалась леди Дейли уже в третий раз.
Трейси на безупречном английском представилась как писательница Харриет Аркелл, которая собирает материал для книги об их сыне. Необходимость лгать этой приятной пожилой супружеской чете была Трейси противна, но она понимала, если упомянуть ЦРУ или обнаружить американский акцент, они сразу же насторожатся. Годы жизни в Англии научили Трейси тому, что высшие английские классы куда обходительнее и откровеннее с людьми своего круга.
– Вы очень добры, спасибо, не нужно, – отказалась Трейси. – Я не задержу вас надолго. Мне всего лишь хотелось кое-что выяснить о времени, которое ваш сын провел в Сандхерсте.
– Конечно! – У Камиллы Дейли даже глаза засветились – они были того же василькового оттенка, что и повседневный деревенский костюм-двойка. Она определенно наслаждалась возможностью поговорить о сыне.