Трейси понимала, что он ей льстит, но решила не спорить.
– Честь для меня.
– О нет! – возразил Хантер. – Вы считаете меня террористом, поэтому я бы сильно удивился, если бы мое мнение что-то для вас значило. Но я все равно хочу поговорить с вами. Полагаю, вы уже записываете?
Он многозначительно кивнул на фальшивую сумочку под Шанель, и Трейси ничего не стала отрицать, а вытащила компактную пудру, в которую был помещен крошечный диктофон, и положила на стол рядом с пистолетом.
– Вы всегда на шаг впереди. Правда, мистер Дрексель?
– В моей сфере деятельности иначе нельзя, если не хочешь стать покойником, – протянул Хантер.
Трейси замерла, готовая впитывать каждое его слово.
– Все началось со статьи для «Нью-Йорк таймс». – Его низкий, хрипловатый, прокуренный голос эхом отдавался от сводчатых потолков виллы. – То есть моей статьи. Я писал ее внештатно, но продать собирался в «Таймс» (тогда я как раз встречался с работавшей там девушкой).
– Фиона Баррон, – кивнула Трейси.
Это Хантера впечатлило.
– Верно, Фи. Но мы с Фи поссорились, а тамошний редактор никогда не был большим моим фанатом. Говоря по справедливости, я вел себя немного по-скотски.
Трейси не стала уточнять, и так все ясно.
– Я хотел наладить связь с этой газетой, но единственный известный мне способ – это написать что-нибудь потрясное. Такая статья вернула бы мне всеобщее расположение.
– И статья эта…
– Фрекинг, – кивнул Хантер. – Точнее, коррупция во фрекинг-индустрии.
Он улыбнулся, но Трейси его не поддержала.
– Продолжайте.
– Корпоративная коррупция тем временем расползалась по всему земному шару. Но по-настоящему завоняло, когда туда вмешалось правительство. Взятки в обмен на контракты. Дипломатический подкуп. Взгляд сквозь пальцы на нарушение прав человека.