В кино все происходит быстро: несколько секунд борьбы, и покой. Но оказалось, что все совсем не так. Она не отключилась, но сделать ничего не могла, могла только смотреть, как мужчина, которого она, как ей казалось, любит, убивает ее, медленно и мучительно. От усилий лишить ее жизни у него раздулись ноздри, уродливо выступили вены на руках.
Разозлившись, что никак не может с ней справиться, Камерон принялся неистово трясти Трейси, как терьер трясет зажатую в пасти крысу.
«Он пытается сломать мне шею», – подумала Трейси и тут же представила, как мозги внутри головы отскакивают от черепа.
И тут что-то произошло.
Не было никаких выстрелов, во всяком случае, Трейси ничего не услышала. Только движение воздуха, негромкий то ли свист, то ли шелест, словно кто-то – Бог? – послал ей последний милосердный воздушный поцелуй.
Камерон Крю удивленно выпучил глаза, а затем рухнул на Трейси, его руки соскользнули с ее шеи и повисли, как у тряпичной куклы.
Последнее, что запомнила Трейси, было мучительно болезненное ощущение, словно глотаешь пригоршню бритвенных лезвий. Это воздух хлынул обратно в пустые легкие.
А потом ее поглотила тьма.
Глава 33
Лондон, три месяца спустя
Трейси шла по Кенсингтонским садам, наслаждаясь красками осени и мягким теплым сентябрьским солнцем, приятно согревавшим спину. В распахнутом тренче, полосатых брюках, заправленных в сапоги для верховой езды, ярко-синем свитере и шарфе с якорями в тон она выглядела очень худой, но больше не была скелетоподобным созданием, как в июне, в разгар погони за Алтеей и Хантером Дрекселем, ее фигура начинала приобретать мягкие округлости.
Темные волосы отросли до плеч (она не стриглась со дня смерти Ника), щеки от ходьбы порозовели, что придавало ей здоровый вид.
Стояло позднее утро буднего дня. Лондонские дети после долгого лета вернулись в школу, а родители – на работу, но в парке все еще было полно народа. Местные жители выгуливали собак, тренеры под березами занимались со своими подопечными, супружеские пары пенсионного возраста брели рука об руку по дорожкам или читали газеты на деревянных скамейках.
Трейси тоже чувствовала себя здесь дома: в этом парке, в этом городе. Она всегда любила Лондон.