На крыльце стояли двое мужчин, оба в длинных кашемировых пальто, мягких фетровых шляпах и теплых шарфах. Один был ей незнаком, зато второго, к сожалению, она узнала сразу.
– Привет, Трейси."
"Агент Милтон Бак из ФБР попытался улыбнуться, но, поскольку давно этого не делал, у него получилась зловещая ухмылка. Кивнув в сторону невысокого мужчины, от холода переступавшего с ноги на ногу, он представил его:
– Это мой коллега, мистер Грегори Валтон из ЦРУ. Можно нам войти?
Спустя пять минут все трое неуклюже топтались возле кухонного стола.
– Спасибо, что впустили нас, мисс Уитни.
Лысый, с мягким голосом и безупречно вежливый агент Валтон сразу же понравился Трейси гораздо больше Бака, но, с другой стороны, любой червяк понравились бы ей больше, чем Милтон. Дело в том, что у них было общее прошлое, отнюдь не самое приятное.
– Здесь меня называют миссис Шмидт, – сказала Трейси.
– Прошу вас, называйте меня Грег.
– Хорошо. – Трейси улыбнулась. – Давайте обойдемся без предисловий, Грег… Зачем вы здесь?
Валтон открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но Трейси еще не договорила:
– После того как три года назад я помогла нейтрализовать Дэниела Купера и арестовать Ребекку Мортимер, в бюро мне твердо обещали больше не трогать ни меня, ни моих близких.
– Так оно и будет, даю вам слово, – успокаивающе произнес Грег Валтон.
– Однако вы здесь, на моей кухне. – Трейси насмешливо вскинула бровь и уселась, закинув одну изящную ногу на другую.
Грег Валтон решил, что эта леди не похожа на других, и в который уже раз в присутствии очень красивой женщины поблагодарил небеса за то, что он гей.
– Тема нашего сегодняшнего разговора, мисс Уитни, не имеет никакого отношения к тому случаю или к вашему прошлому. Это вопрос национальной безопасности.
Трейси его слова явно озадачили.
– Не понимаю…
– Возможно, поймете, если потрудитесь выслушать! – рявкнул Милтон Бак.
Трейси отметила, что он по-прежнему поражает чувственной, какой-то надменной красотой. И так же неприятен, как и раньше.
– Мистер Валтон хотел сказать, что мы здесь не для того, чтобы выдвигать против вас обвинения за прошлые преступления.
– Еще бы! Ни драгоценности, ни картины я не воровала! – возмутилась Трейси.