К тому шло… Нет нужды говорить высоких слов, но ведь свой элементарный гражданский долг должны же мы сознавать? У нас с тобой паспорта в карманах, а где же ответственность?..
— Ну ладно, ладно! Хватит тебе проповедь мне читать о моральном кодексе. Конечно, если этот «колледж» накроют, бывшие коллеги наши на допросах могут и о нас вспомнить. Но ведь мы нашли в себе мужество…
— Какое мужество?! Это страх заставил нас сбежать от Джеймса, а не мужество. Тот же самый страх, который и сейчас мешает честно искупить вину.
Михаил поворачивается кругом и торопливо идет в сторону станции, не оглядываясь на Владимира.
— Да ты что?! — испуганно восклицает Владимир. — Чего обиделся-то?
Но Михаил, не оборачиваясь, идет все дальше. Похоже, что разозлился не на шутку.
— Ты же просто псих! — догнав его, кричит Владимир. — Это тебе в «колледже» нервы так истрепали. Смотри каким стал!.. Даже выслушать спокойно не в состоянии. Я ведь не против. Давай только трезво…
— Спасибо, обойдусь как-нибудь и без твоей помощи, — не останавливаясь, бросает Михаил.
— Да ей-богу же я всерьез! — почти молит его Владимир. — Скажи только толком, что делать надо. Есть же у тебя какой-то план?
— Нет у меня никакого плана, — все еще сердито огрызается Михаил, но Владимир уже остановил его и силой повернул в обратную сторону.
— Ну ладно, успокойся! Чего разбушевался? Посидим у меня, подумаем… Все равно ведь нет сейчас ни одного поезда в сторону Москвы.
Михаил идет назад нехотя, насупясь и не отвечая на вопросы.
— Ты что думаешь, меня на самом деле не мучила все это время совесть? Я, если хочешь знать… Э, да что тебе объяснять! И между прочим, Джеймс ко мне не только тебя подсылал. Был и еще один посланец. Обещал, если вернусь, отпущение всех грехов. Если же ослушаюсь, грозил расправой. Однако я снова послал его вместе с Джеймсом к черту…
— И сам поскорее на дачу?
— Да если они только узнают, что я тут один…
А Михаил с тревогой думает: «Теперь, пожалуй, уже знают.
Ему очень хочется обернуться и посмотреть, не идет ли кто за ними, но, чтобы не настораживать Владимира, не делает этого. К тому же наблюдают за ними, конечно, скрытно, из-за кустов.
— Ну вот мы и дома, — произносит Владимир, останавливаясь перед дачей, обнесенной высоким забором.
Из калитки им навстречу выходит благообразная старушка.