Осмотрен пока лишь вагон, из которого похищен ценный товар. Но ведь это все равно, что осмотр ограбленного сейфа при полном отсутствии сведений не только о помещении, в котором он находился, но и о той комнате, в которой стоял.
Если бы точно знать, где, на каком участке дороги произошло ограбление вагона, то тщательное обследование того места железнодорожного полотна могло бы в какой-то мере прояснить картину преступления. По словам Егорова, это случилось на полпути между станциями Грибово и Дьяково. Значит, придется просматривать весь тот участок по обе стороны дороги.
Ну а что же дал осмотр места происшествия? Только представление о том, как преступник проник в вагон с ценным грузом.
Конечно, будь ограбление совершено из вагона, стоящего на месте, тогда можно было бы обнаружить следы ног, а по ним размер обуви и рост преступника и решить вопрос — Козырь это или не Козырь.
Но вот, кажется, и поезд…
Найти Никодимова, оказывается, не так-то просто. Он уходит к дежурному по станции за какими-то справками. А когда наконец Стрельцов встречается с ним, до отправления остается всего одна минута. За это время капитан успевает лишь представиться ему.
— А вы садитесь со мной, дорогой и побеседуем, — предлагает Никодимов.
— Да, придется, — соглашается Стрельцов и уже па ходу прыгает на ступеньки тормозной площадки.
Внимательно выслушав капитана, главный кондуктор, держась за угловую стойку площадки, долго всматривается в состав своего поезда, идущего по закруглению, потом возвращается на прежнее место и спокойно произносит:
— Ничего определенного, дорогой товарищ капитан, не могу сказать вам по этому поводу. Вам лучше Егорова расспросить: он и хищение обнаружил, и перестрелку с грабителем вел.
— А почему вы думаете, что именно Козырь? — настороженно спрашивает Стрельцов. — Насколько мне известно, Козырь отбывает наказание…
— Значит, отбыл уже, — убежденно заявляет главный кондуктор. — Непонятно, почему вы бандюг этих жалеете.