Он матюгнулся: «Ну и хрен с вами! Зря, значит, бежал… Пойду искать, где к оскорбленному есть чувство: рюмка водки и рубль взаймы».
— Не, Артем, слышь… — вмешался Санков. — Спартак перед этим еще говорил, дескать, завтра я вас коммерческим коньяком упою в доску, если жив останусь…
— Действительно, так?.. — обращаясь к бригадиру, спросил Голубев.
Лупов наклонил голову:
— Молол о какой-то деловой встрече, после которой у него денег будет, как у Рокфеллера.
— Но сомневался, что останется живым?
— Ага! — быстро кивнул Санков.
— Коля, не егози, — одернул его бригадир. — Спартак вроде шуткой, под Высоцкого пропел: «Сегодня Юлька соглашается, сегодня жизнь моя решается».
— Может, и так, — согласился Санков. — На это я не обратил внимания, но, что коньяком обещал угостить, запомнил точно.
Бригадир хмыкнул:
— Ну, блин, и памятливый же ты на дармовые угощения… Он вот что сказал: «Если повезет на сегодняшней встрече, завтра в честь победы всех вас от души напою коньяком». Я спросил: «Где ты теперь возьмешь коньяк?» Спартак засмеялся: «Были бы бабки! В коммерческом магазине, у вокзала, по четыреста пятьдесят рэ бутылка — хоть в доску запейся».
— Ну я же помню!— словно ребенок, обрадовался Санков.
Голубев попробовал узнать, какую встречу и какую победу Спартак Казаринов имел в виду, но никто из грузчиков этим у Спартака не поинтересовался.
Заканчивал Слава беседу с бригадиром Луповым с глазу на глаз. Бригадир сосредоточенно хмурился, много курил, но от прямых ответов не уклонялся.
Откуда могла появиться картонная коробка, в которую был «упакован» труп Спартака, бригадир даже предположительно сказать не мог. Ни в магазине «Домашнее хозяйство», ни на базе при покупке японских холодильников ни один из покупателей их не распаковывал.
Не сказал Артем Лупов ничего и о «мафиозной» группировке в райпо. По его мнению, такой «банды» здесь никогда не было и сейчас нет. Просто каждый чиновник тянет в свой карман по мере служебных возможностей. В сравнении с другими Юля Галактионова более порядочная, но и она не ангел. О ее предприимчивости и деловых связях с приезжими бизнесменами Казаринов, конечно, знал или, во, всяком случае, догадывался и вполне мог пойти на шантаж.