– Видите ли… – начал он, но тут же замолчал. Встал и обошел стол. Посмотрел сначала на Энглера, потом на сержанта Слейда, который все это время хранил молчание, не встревая в разговор начальника. – Видите ли, я думаю, мы должны поговорить об этом где-нибудь в другом месте. Если я чему-то и научился в жизни, так это тому, что даже у стен есть уши. И даже в таком приватном кабинете, как мой.
Он вышел в приемную, а оттуда в коридор и к лифтам. Нажал кнопку «Вниз», и тут же зашуршали, открываясь, ближайшие двери.
– В-три? – спросил Энглер.
– Третий подземный уровень. У нас там внизу есть несколько испытательных полигонов. Они звуконепроницаемые и во всех отношениях надежные. Там мы сможем поговорить свободно.
Лифт опустился на самый нижний уровень, двери открылись в длинный бетонный коридор, погруженный в малиновое сияние из-за освещавших его красных ламп в металлической оплетке. Барбо вышел из лифта и прошел по коридору мимо нескольких дверей из толстого стального листа.
Лейтенант Энглер обвел взглядом стены, пол и потолок, отделанные каким-то черным вулканизированным изолирующим материалом.
– Это нечто среднее между залом для игры в сквош и камерой для заключенных, склонных к самоубийству.
– Как я уже сказал, здесь нас никто не услышит. – Барбо закрыл дверь и повернулся к полицейским. – Меня очень беспокоит то, что вы говорите, лейтенант. Но я настроен на самое тесное сотрудничество с вами.
– Я в вас не сомневался, – ответил Энглер. – Сержант Слейд проверил вашу биографию, и мы уверены, что вы из тех людей, которые живут, согласуясь с законом.
– В чем именно нужна моя помощь? – спросил Барбо.
– Проведите частное расследование. Помогите нам выявить этого агента или агентов.
Барбо нахмурился:
– И кто же этот подозреваемый?
– Один агент ФБР, которого я пока не стану называть.