Синий лабиринт

Она едва разобрала буквы:

СОСТАВ ЭЛИКСИРА И ВОССТАНОВИТЕЛЯ ЖЕЛЕЗ ЕЗЕКИИ

Отодвинув в сторону стеклянную посуду, она положила саквояж на стол и попыталась его открыть. Он был заперт. Но от легкого рывка старые петли сломались.

Саквояж был пуст, если не считать засохшей мыши.

Констанс вытащила мышь, подняла саквояж, перевернула его и осмотрела снизу. Ничего, ни клапанов, ни швов. Она снова перевернула саквояж, задумалась, прикинула на вес.

Там явно было спрятано что-то тяжелое под ложным дном. Взмах ножа вдоль основания саквояжа – и перед ней открылось потайное отделение, куда была засунута старая кожаная записная книжка.

Констанс осторожно вытащила ее и раскрыла на первой странице, испещренной неровным, колючим почерком.

Она просмотрела эту страницу, потом быстро перелистала книжку до конца. И начала читать о другой женщине по имени Констанс, известной в семье под уменьшительным именем Станца…

52

6 сентября 1905 года

Темнота. Я нашел ее в темноте – как это не похоже на мою Станцу! Она больше всего любила свет.

Даже в плохую погоду, когда тучи собирались над городом, она первая надевала чепец и шаль, чтобы, как только из-за туч выглянет солнце, выйти на берег Миссисипи. Но сегодня я нашел ее в шезлонге – она дремала в своей гостиной, за плотно закрытыми жалюзи. Она, казалось, удивилась моему присутствию и как-то виновато повела плечами. Несомненно, это временное нервное расстройство или что-то по женской части. Она очень сильная женщина, самая лучшая, и я больше не буду об этом думать. Я дал ей дозу эликсира с помощью гидрокониума, и после этого она заметно успокоилась.

Е. К. П.19 сентября 1905 года

Состояние Станцы все больше меня беспокоит. Приступы эйфории (она становится веселой, легкомысленной, паясничает, что для нее вовсе не характерно) перемежаются у нее с периодами черной депрессии (она либо уходит в свою гостиную, либо ложится в постель). Она жалуется на то, что ее преследует запах лилий, поначалу он был приятный, но потом к нему добавился сладковато-навязчивый запах гнили.

Кроме упоминания о лилиях, я замечаю, что она перестала быть такой же откровенной со мной, как раньше, и это заботит меня, пожалуй, больше всего. Мне бы хотелось проводить с ней больше времени, чтобы понять, что ее беспокоит, но, увы, возникшие в последнее время неприятности отнимают все мое время. Это какая-то чума – столько глупцов, которые суют нос в чужие дела и по неведению пытаются уничтожить мой бизнес.

Е. К. П.