Они подняли Пендергаста на ноги. Он был так слаб, что едва мог стоять, колени его подгибались, и им пришлось поддерживать его. Констанс было невыносимо видеть это. Ведь по ее вине он оказался здесь.
– Я так или иначе собирался вас посетить, – сказал Барбо, – чтобы вы знали, кто это сделал с вами и за что. И… – Барбо снова улыбнулся, – в особенности для того, чтобы сообщить вам, откуда растут ноги этой чудной маленькой идеи.
Голова Пендергаста упала набок, и Барбо обратился к своим людям:
– Ну-ка, разбудите его.
Один из его людей, чья шея была так изрисована татуировками, что казалась синей, подошел к Пендергасту и нанес ему ошеломляющий открытый удар сбоку по голове.
Констанс посмотрела на Татуированного.
– Ты сдохнешь первым, – спокойно сказала она."
"Его губы искривились в презрительной улыбке, глаза похотливо обшарили тело Констанс. Он издал короткий смешок, ухватил ее за волосы и подтащил к себе:
– Ты что, собираешься прикончить меня из эм-шестнадцать, который у тебя под комбинацией?
– Хватит, – резко сказал Барбо.
Татуированный отошел с ухмылкой.
Барбо снова обратился к Пендергасту:
– Я подозреваю, вы уже в общих чертах знаете, почему я вас отравил. И вы наверняка оценили поэтическую справедливость этого деяния. Наши семьи соседствовали в Новом Орлеане. Мой прадед приглашал вашего прапрадеда Езекию охотиться в своих угодьях, несколько раз звал его с женой на обед. И в благодарность за это Езекия отравил моих прадеда и прабабку своим так называемым эликсиром. Они умерли мучительной смертью.
Он помолчал.
– Как жестоко я ошибался! Следующей жертвой стал мой сын. Он умер медленной и мучительной смертью. И опять доктора оказались бессильны. Они снова сказали мне, что это какое-то генетическое наследственное заболевание.
Барбо помолчал, оценивающе глядя на Пендергаста.
– Он был моим единственным сыном. Моя жена к тому времени уже умерла. Я остался один на один со своим горем.
Глубокий вдох.