А в конечном счете наживкой стал Альбан. Я использовал его тело в моих интересах. Кстати, я был там, в «Солтон-Фонтенбло». Если бы вы только знали, сколько времени, денег и сил стоила эта инсценировка, вплоть до паутины, слоев пыли, проржавевших дверей. Но оно того стоило, потому что эту цену я платил за то, чтобы провести вас, заманить туда. Когда я смотрел, как вы пробираетесь туда, думая, что вы – хозяин положения, я был готов заплатить и в десять раз больше, чтобы увидеть такое. Понимаете, это я дергал за ниточки, я распылил эликсир, я отравил вас.
Его лицо снова расплылось в улыбке, и он слегка переменил тему:
– Кажется, у вас есть еще один сын – учится в школе в Швейцарии. По-моему, его зовут Тристрам. Когда вы умрете, я слетаю к нему с коротким визитом. Я сделаю так, чтобы род Пендергастов больше не топтал эту землю.
Барбо остановился перед Пендергастом, выпятив свою мощную челюсть:
– Вам есть что сказать?
Несколько мгновений Пендергаст хранил молчание, потом тихо проговорил что-то неразборчивое.
– Что-что?
– Я… – Пендергаст замолчал, не в силах набрать в грудь воздуха, чтобы продолжить.
Барбо резко хлестнул Пендергаста по щеке:
– Что «я»? Говорите!
– …сожалею.
Барбо в удивлении отступил.
– Я сожалею о том, что случилось с вашим сыном… о вашей утрате.
– Сожалеете? – выдавил из себя Барбо. – Вы сожалеете? Ну, этого никак не достаточно.
– Я… принимаю наступающую смерть.
Услышав это, Констанс замерла. Наэлектризованная тишина окутала присутствующих.
– Сожалею…
Констанс почувствовала, что хватка державшего ее Бритоголового чуть-чуть ослабла. Как и все остальные, он был захвачен драмой, разворачивающейся между Барбо и Пендергастом.
Внезапно силы отказали Пендергасту, тело его обмякло и рухнуло на пол, как мешок цемента.
И тут Констанс поняла, что ее миг настал. С неожиданной силой она высвободилась из хватки Бритоголового и устремилась в темноту.
71
Слейд твердо держал духовую трубку. Прицеливаясь, он слегка прищурился.