– Воспрепятствование осуществлению правосудия – это серьезная вещь, доктор Фрисби. По этой причине я очень рад был услышать от лейтенанта, что вы с готовностью сотрудничаете с ним и продолжите в том же духе.
Долгое мгновение Фрисби оставался неподвижен. Потом он повернулся на каблуках, собираясь уходить.
– Да, кстати, доктор Фрисби… – проговорил Пендергаст своим самым медоточивым тоном.
Фрисби не повернулся. Он просто остановился.
– Вы сможете продолжить это полезное сотрудничество, откопав имя и документы, удостоверяющие полномочия того командированного ученого, который недавно работал с Виктором Марсалой, и предоставив их моему уважаемому коллеге.
На этот раз Фрисби все же повернулся. Лицо его почти почернело от гнева. Он открыл рот, собираясь заговорить.
Но Пендергаст опередил его:
– Прежде чем вы скажете что-нибудь, доктор, позвольте задать вам вопрос. Вы знакомы с теорией игр?
Старший хранитель не ответил.
– Если знакомы, то вы знаете, что существует определенная разновидность игр, известных среди математиков и экономистов как игры с нулевой суммой.
Пока Пендергаст говорил, на лице Фрисби медленно появлялось выражение, совершенно непохожее на то, что д’Агоста видел прежде. Старший хранитель ничего не сказал, только слегка качнулся, сначала назад, затем вперед, как ветка на ветру. Потом он едва заметно кивнул и исчез за углом.
– Очень меня обяжете! – прокричал Пендергаст вслед хранителю, наклонившись на стуле.
Д’Агоста молча наблюдал за происходящим.
– Вы так глубоко пнули его ботинком в задницу, что ему придется обедать обувным рожком.
– Я знаю, что у вас всегда найдется подходящее острое словечко.
– Боюсь, что вы нажили себе врага."
"– У меня давний опыт работы с музеем. Тут есть определенная разновидность хранителей, которые ведут себя как средневековые феодалы в своих владениях. С такими людьми я не церемонюсь.