Но я прочла достаточно антропологических сопроводительных документов и научилась читать между строк.
Она положила бумаги.
– Будьте добры, принесите теперь скелет, – обратился д’Агоста к Сандовалу.
Тот вздохнул:
– Хорошо.
Он поднялся из-за стола, взял лист с инвентарным номером и направился в коридор. У двери оглянулся через плечо:
– Не хотите пойти со мной?
Д’Агоста дернулся было с места, но Марго остановила его, притронувшись к руке:
– Мы подождем в смотровой комнате.
Сандовал пожал плечами:
– Как угодно. – С этими словами он исчез за дверью.
Д’Агоста последовал за Марго по коридору в помещение, где командированные ученые обследовали экспонаты. Он уже начинал жалеть, что отверг предложение Синглтона и не занялся делом бегуньи трусцой. Так некстати, что Пендергаст исчез в своей обычной манере, даже не сказав, почему он считал этот скелет важным. Д’Агоста слишком поздно понял, что напрасно полагался на помощь агента ФБР. Помимо всего прочего, он начинал тонуть в записях допросов, протоколах и отчетах.
Марго надела резиновые перчатки, посмотрела на часы и снова начала расхаживать по комнате. У нее был озабоченный вид.
– Марго, – сказал д’Агоста, – если для вас сейчас неподходящее время, мы можем прийти позже. Я вам уже говорил, это скорее наитие, чем что-либо еще.
– Нет, – ответила она. – Я и в самом деле должна вскоре вернуться в институт, но дело не в этом.
Она сделала еще несколько шагов, затем, словно приняв решение, остановилась и повернулась к лейтенанту. Ее зеленые глаза, такие чистые и внимательные, заглянули в его, и д’Агосте показалось, что он вернулся на много лет назад, в те времена, когда он допрашивал ее по делу о музейных убийствах."
"Несколько секунд она не отводила взгляд, потом опустилась на стул около смотрового стола.
Марго откашлялась и сглотнула:
– Я буду благодарна вам, если вы никому об этом не скажете.
Д’Агоста кивнул, приготовившись слушать.
– Вы знаете, что случилось со мной тогда.
– Да. Музейные убийства, убийства в подземке. Плохие были времена.
Марго опустила глаза:
– Дело не в этом. Я говорю о том, что… что случилось со мной после.
Поначалу д’Агоста не понял, но потом воспоминание обрушилось на него, как груда кирпичей.