– Слушай, ты ведь их не перепутал! Ты с самого начала знал, кто есть кто!
Рагозин молчит.
– Значит, порядок? – уточняет дочь. – Нашел себе жену и квартиру и теперь исчезнешь из нашей с Сережей жизни?
– Да.
– Считаешь, мы выполнили обещание?
– Да.
– Ну смотри, – грозит дочь, – потом не приходи, не ной: давайте переиграем, Екатерина бедная, а Евлампия богатая. Дело сделано.
– Евлампия скоро умрет, все будет наше! – воскликнул Юра. – Прощай, Нина.
Рагозина повесила трубку. Слава богу, неприятная ситуация разрешилась, можно спокойно жить дальше.
– Фонарина – Лампа, – мрачно сказала я, – Гликерия Петровна помнила, что речь шла об осветительном приборе, но вот позабыла, о каком именно.
«Потеряла…»
А хозяйка тут же поняла все по-своему, впрочем, мне это было лишь на руку. Мораль: всегда выслушивай человека до конца.
Вовка снова стукнул кулаком по одеялу.
– Вы – идиотки!
– Сам хорош, – вскипела я, – ну сглупили, пожалели Юру, а ты куда смотрел?! Ведь рассказали, где познакомились.
– Не сразу!
– Но ведь сообщили, – я пошла в атаку на майора, – отчего ты, такой умный, не насторожился?
Вовка моргнул раз, другой, потом зашипел:
– Да Катерина вечно убогих притаскивает, своих бывших больных! Я решил сначала: парень из провинции в Москву лечиться прибыл, теперь переночевать негде! Сколько таких у вас перебывало, а? Ну-ка вспомни! Вот я и не словил мышей. Я с себя ответственности не снимаю, но с нынешнего дня все, слушай мой приказ: не открывайте двери чужим людям и не ведите в дом тех, с кем только что познакомились на улице.
– Очень ценное предостережение, – язвительно отметала я, – прямо для журнала «Веселые картинки». Покажи мне хоть одного человека, который в наше время способен на столь безрассудные поступки: открыть дверь в квартиру незнакомым и привести в дом того, с кем только что познакомился на улице!
Внезапно Вовка рассмеялся.