Потом внезапно подошла ко мне и спросила:
– Не помешаю, если покурю около вас?
– С удовольствием составлю вам компанию, – ответила я и вытащила свои сигареты."
"Пару минут мы обменивались ничего не значащими фразами, потом Маша, вздохнув, поинтересовалась:
– Вы уже слышали о моем несчастье?
– Что случилось? – испугалась я. – Павлик заболел?
– Лучше бы какую инфекцию подцепил! – в сердцах воскликнула мать. – Все гораздо хуже: он женился.
– Ну это не самое страшное! – с облегчением воскликнула я.
– Господи, – всплеснула руками Маша, – да просто ужас! Павлик еще учится, значит, мне придется тащить молодую семью на своем горбу до тех пор, пока кто-нибудь из них не начнет зарабатывать, в чем лично я сильно сомневаюсь.
– Ну не все так плохо, – попыталась я успокоить Машу, – многие вступают в брак, сидя, так сказать, на студенческой скамье, и ничего. Конечно, первое время…
– Вы еще основного не слышали, – нервно перебила меня соседка, – знаете, кто моя невестка?
Я благоразумно промолчала.
– Торговка капустой, – взвилась Маша, – ужасная, совершенно неотесанная девица, стоявшая у лотка возле метро! Молдаванка! Да она по-русски ни бельмеса не знает, я не понимаю ни слова из того, что она говорит, зовет меня тетей, и вся такая чумазая, сморкается в скатерть. За что мне это, а?
– Ну, – промямлила я, – всякое случается, вы не расстраивайтесь, пообтешется.
– А еще у нее, наверное, куча бедных родственников, – тихо добавила Маша, – полезут изо всех щелей, как тараканы. Это сейчас она блеет: «Сирота я», – а потом отовсюду попрут двоюродные, троюродные, седьмая жена пятого дедушки. Запоют: «Дайте водички попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!»
– Ни в коем случае! – с жаром воскликнула я. – Никого не пускайте.
Маша отшвырнула окурок.
– Павлик Марийку обожает, я сыну не хочу неприятности доставлять.
Я кивнула. Похоже, это единственно правильное решение…
– Экие вы, москвичи, встрепанные, – вклинился в мои воспоминания голос смуглянки, – чего так пугаться? Одна я, с дитем, родственница вашей соседки. Неужто воды жаль?
Внезапно из кулька донесся сердитый плач. Внутри красивого конверта оказалась не деревяшка, а самый настоящий, похоже, сильно проголодавшийся младенец.