Правда, у Светки тоже малыш засопливел, да она его взяла и поперла. Света просто выпить хочет! Совсем девка в алкоголичку превращается, шестнадцать лет всего…
– Отчего вы решили, что я к Борискиным иду?
– Не из наших вы, – вздохнула тетка, – мы тут все друг другу почти родственниками стали, лаемся и миримся постоянно. Вон какое несчастье приключилось! Беда горькая! Хотя Ленке наплевать, небось так до сих пор и не поняла, что случилось с Риммой.
Я прислонилась к грязной стене.
– А что произошло?
– Так вы не знаете, – покачала головой собеседница, – уж извините, я решила, что вас из школы прислали.
– Когда? – еле выдавила я из себя.
– Вроде этой ночью, – пожала плечами тетка, – за ней из башни прислали, а она… Вот как, деньги заработать решила, хозяева ее и нашли.
У меня окончательно пошла голова кругом. Плохо гнущимися пальцами я выудила из кармана куртки красное удостоверение и ткнула бабенке под нос.
– Милиция, разрешите пройду к вам. Назовите свое имя.
– Зина, – растерянно сообщила тетка и посторонилась.
Я вошла в небольшую, до отказа забитую мебелью комнатенку, села на ободранную табуретку и сказала:
– Зина, видите, я никаких бумаг сейчас не оформляю, бланк допроса свидетеля не вынимаю, у нас частная беседа. Расскажите мне откровенно, как своей подруге, все, что знаете про Римму Борискину.
Зина опустилась на стоявший рядом стул, сложила на коленях большие кисти рук и словоохотливо начала:
– А у нас тут ничего не скрыть, вся жизнь на виду.
– Вы лучше о Борискиных расскажите, – я попыталась повернуть беседу в нужное русло.
– Ленка Борискина незнамо от кого девчонку нагуляла, – пояснила Зина. – Законного мужика у нее никогда не было, хотя точно не скажу, она к нам попала, когда Римке три года исполнилось, поменялась, в халупу выехала, а доплату пропила.
Люди в бараках живут разные, в основном пьющие, но и на их фоне Лена выделялась своим отвратительным поведением. Борискину считали оторвой даже на этом дне жизни.