Всё вокруг выглядело неподвижным, будто застывшим в вечном ожидании. Здесь время текло иначе — не сутками и часами, а сменой теней, дуновением ветра, следами, которые скоро сотрёт песок.
— Сан Саныч, у меня нехорошее предчувствие, — сказал мне Кеша, сидящий со мной рядом в микроавтобусе РАФ.
— В чём дело? — спросил я и начал осматривать салон машины.
— Мне кажется, что в этой Хал… Халве нас не ждут. Чего в столице не остались? Там и покушать есть где.
Ну уж если Кеша думает про еду, то всё хорошо. Хотя, он про неё всегда думает.
— Не Халва, а Халхала. Так деревня называется, рядом с которой авиабаза. Не умрём от голода. Нас сирийцы покормят.
— А я бы ещё шаурму сейчас съел. Даже две, — мечтательно закатил Иннокентий глаза.
И тут, словно мираж на фоне знойного марева, появились очертания авиабазы. Две большие взлётно-посадочные полосы и командно-диспетчерский пункт, вращающиеся антенны локаторов, огромное количество стоянок, большое число арочных укрытий и различных ангаров для защиты и хранения техники — настоящий «авиационный оазис» в пустыне.
Разместившись в модуле, мы отправились осмотреть наши боевые машины. Только мы вышли из жилого дома, как встретили старшего испытательной бригады. Он предложил проводить нас к укрытию, где хранились Ми-28.
— Изначально так и планировалось, что группа Олега Печки будет работать в Тифоре. Нас же рекомендовано было разместить в Эс-Сувейде, — объяснил он.
— По каким соображениям? — уточнил один из моих однополчан Владимир Горин.
Инженер пожал плечами, но я решил Володе объяснить.
— Держать на одной базе, пускай и далеко от границы, всю нашу технику неправильно. Тем более что если поступит приказ, отсюда ближе всего до одного из направлений предполагаемого наступления.
— Голанские высоты? — спросил Занин.
— Именно. Там погранпереход Эль-Кунейтра. И прямая дорога на Дамаск, если он падёт.
— Засадный полк, значит? — уточнил один из военных испытателей Керимов.
— Всё верно.
На лётном поле становилось шумно.
Уже на подходе к арочному укрытию, меня позвал в сторону один из коллег.
— Саныч, я с тобой поговорить хотел. Ты как расцениваешь слова генерала Яковлева? — спросил у меня испытатель Занин, когда мы остались с ним одни.
Остальные, миновав оцепление из наших морпехов, зашли через огромные распашные ворота.