Никто не понял его слов, будучи не в силах поверить, что Рейх оказывает узникам некую милость.
Не пытаясь далее убедить детей в очевидном, добрый доктор Валентино приступил к перекличке.
– Штребко!
– Я...
– Кудасова!
– Я...
– Остапенко!
– Я, – ответил Сережка.
Доктор Валентино сделал паузу и всмотрелся в него.
– Ты находишься здесь полтора месяца, – заметил он уважительно. – Возможно, это ошибка? Или я действительно прав? Почему же мы с тобой до сих пор не встречались? Почти вся твоя партия уже получила прививки.
– Не знаю... я здесь давно.
Баутце хмыкнул.
– Ты стойкий парень, настоящий солдат. Я возлагаю на тебя очень, очень большие надежды.
Он продолжил:
– Мрожек!
– Я...
– Розенблюм!.. Шацкая... Черединченко... Штокман... Григорян... Плужек...
Удовлетворившись присутствием названных, Валентино аккуратно сложил лист и положил в карман халата.
Халат был свежий.
Валентино питал слабость к чистым халатам. Он старался не замараться, даже когда забавлялся с фенолом, потому что агония, которой заканчивались эти веселые игры, сопровождалась многими нежелательными физиологическими явлениями.
Доктор распахнул дверь и сделал широкий приглашающий жест. Он вел себя как заправский паяц.
Вошли солдаты-санитары с подносами. Витамины еще не подоспели, но пища была с господского стола, и пациенты потеряли дар речи.
– Яд, – вырвалось у мальчугана по фамилии Мрожек.
Он произнес это чуть слышно, как констатацию факта, но Валентино уловил. Доктор укоризненно вскинул редкие светлые брови:
– Нехорошо, юнге... Я вижу последствия враждебной пропаганды. Я обязательно доложу об этом герру коменданту и попрошу его обратить внимание на идеологическую атмосферу в лагере.
Мрожек испуганно замолчал. Он понял только, что печально известный доктор намерен о чем-то наябедничать герру фон Троттнову.
– Ешьте спокойно, – ослепительно улыбнулся Валентино. – Вы заслужили еду. Порции маленькие, потому что вам вредно наедаться сразу. Впоследствии они непременно будут увеличены...
Санитары раздали подносы.
Валентино снял очки и начал сосредоточенно протирать их носовым платком. Когда он поднял глаза, посуда была пуста.
Его новоиспеченные подопечные сидели на постелях и с прежней тупостью смотрели в пол. Выражения их лиц нисколько не изменились.