«Сирены» атакуют

Правда, в последнее время было много простоев. Ребята заскучали.

Посейдон пропустил его реплику мимо ушей.

– Его звали Ромео. Цыганский барон.

Маэстро согласно кивнул:

– Была такая крыса. Отбегалась.

– Но ведь не сразу, верно?

Хозяин помолчал, раздумывая над ответом.

– Не сразу, – признал он наконец. – Немножко поговорила, а потом сдохла. Откуда узнал?

Посейдон поднял на Маэстро глаза, до сих пор опущенные.

– Мне нужно знать, о чем она поговорила.

Тот откинулся на спинку стула и задумчиво уставился на гостя.

Тот, бесспорно, был хорошо осведомлен. В коридоре их было двое – Томас и сам Маэстро. Томас не стал бы распространяться о скоротечном допросе, не поставив его в известность. Но их могли видеть. Кто угодно – как люди барона, где-то укрывшиеся и уцелевшие, так и спецназовцы, приданные в помощь первой боевой группе.

Второе казалось более вероятным. И это означало... да, факт беседы могли отследить. Но подслушать ее – вряд ли. О самой беседе зачем-то поставили в известность Посейдона. Пожалуй что так – Маэстро не очень верилось, что Каретников имел свой интерес и хотел до чего-то докопаться самостоятельно.

Хотя и это не исключено – что, в конце концов, он знает о Каретникове? Куда вероятнее, однако, то, что Посейдона специально прислали выведать подробности. К чему такие маневры? Ведь можно было допросить Маэстро и Томаса официально, им нет резона что-то скрывать. Во всяком случае, не было до сих пор. Теперь придется вести себя осмотрительно. Маэстро доверял своей интуиции, а ведь он сразу заподозрил в операции что-то неладное.

Дипломат с медкартой Остапенко Маэстро передал руководству.

Тут скрывать нечего. С какой стати? Да и вообще скрывать нечего, барон ничего другого не сказал...

– Крыса говорила про дипломат, спрятанный в сейфе, – медленно и с расстановкой произнес Маэстро.

Посейдон кивнул:

– Я знаю про дипломат. И про его содержимое тоже.

– Я так понимаю, что это шибко важно. Не ради этого ли дипломата затеяна вся возня?

Каретников разлил виски.

– Послушай, старина. Мы с тобой тертые калачи. Я не стану скрывать, мне известно немного больше, чем тебе. Но я не имею права распространяться об этом. Тебе придется либо поверить мне на слово, либо нет. Мне очень нужно знать, что тебе сказал этот чертов Ромео. Пожалуйста...

Маэстро смотрел на него, не говоря ни слова. Потом выпил, не чокаясь.

Обо всем, что поведал перед смертью Ромео, он доложил по инстанции. И про маяк, и про жигана, промышлявшего на вокзале.