После дежурного приветствия в виде «хайль» он дружески потрепал коллегу по плечу:
– Рад встрече, геноссе! И как тебя занесло в такую дыру?
Не дожидаясь ответа, Месснер направился к фон Троттнову. То, что сначала он обратился к Валентино, было добрым знаком для последнего, несмотря на некоторую снисходительность приветствия.
Фон Троттнов как хлебосольный хозяин немедленно пригласил высокого гостя к столу. Доктор Месснер отказался:
– Дело срочное, мой дорогой Троттнов. У меня есть предписание как можно скорее доставить материал по назначению.
Комендант взглянул на фургон.
– Позволю себе заметить, что у вас неудовлетворительная охрана. Если материал имеет ценность...
Тот перебил его со смехом:
– Бросьте! Кому они нужны? Неужели вы думаете, что кто-то вознамерится отбить эту мразь? Они нужны нам, но больше – никому... Да и кто бы посмел? Мы в Германии, а не в белорусских лесах.
– Совершенно верно, господин штурмбанфюрер, – комендант почтительно склонил голову.
Противореча себе, Месснер добавил:
– Усиленная охрана лишь вызовет ненужные подозрения.
После этого непродолжительного вступления вся верхушка направилась к амбулатории. Доктор Валентино держал наготове папку с сопроводительными бумагами. Он трудился всю ночь, пытаясь придать записям наукообразный вид. Получилась, правда, какая-то ахинея, и дело спасла лишь немецкая педантичность, благодаря которой рапорт приобрел вполне товарный вид.
В амбулатории Валентино преобразовался в услужливого ординатора, докладывающего матерому профессору.
Волнуясь, как школьник, Валентино зачитывал результаты. Он старался говорить четко и ровно, но Месснер в какой-то момент перебил его, отобрал папку и начал сам вчитываться в «документы».
– Если бы я, господин штурмбанфюрер, был больше осведомлен в задачах эксперимента, я смог бы лучше сформулировать...
Но Месснер опять перебил собеседника:
– В ваших интересах, дорогой коллега, знать как можно меньше. Много знаний – много печали, как сказано в Библии. Читайте Екклезиаста, хоть он и еврей.