– Там Браун и Маркс, – сказал Нельсон.
Они с Флинтом действовали на пару, устанавливая подслушивающие устройства. Проще было бы заранее поручить это тому же Артемию, но с расселением немцев тогда еще не было полной ясности. То, что обитель оказалась в центре спецоперации, могло выплыть наружу, если бы к определенным номерам заранее был проявлен подозрительный интерес. Поэтому приходилось заниматься всякой технической ерундой, так сказать, на ходу.
– Что на них есть? – обратился Посейдон к Чайке.
– Оба невинны, как агнцы.
– Подводные, значит, млекопитающие, – усмехнулся Каретников. – Это, значит, он по нам специалист. Мы же Сирены.
Присутствующие согласно кивнули. Любая связь с подводным миром в сложившейся ситуации едва ли не выдавала фигуранта с головой.
– Нельсон, нужно будет проверить еще раз, – распорядился Посейдон. – Скорее всего, это ваша недоработка. Хотя...
– Если недоработка – исправим. А если «жучок» обнаружен, там наверняка понаставят ловушек, – отозвался Нельсон.
– Ну и не трогай их, если заметишь. Ловушек может и не быть. На них легко засветиться.
Нельсон с сомнением кивнул. Каретников снова взялся за Чайку:
– Как отнеслась госпожа Золлингер к твоему подселению?
Чайка пожала плечами:
– Пришла в восторг. Она немного понимает по-русски. Сказала, что всегда мечтала поближе познакомиться с российской гражданкой.
Брови Каретникова поползли вверх:
– Это что же она имела в виду, хотелось бы знать?
– Кто ее знает.
– Мы будем ревновать, – заметил Мина.
Чайка усмехнулась:
– Все включено. Ничего личного. Это входит в мои должностные обязанности, если придется.
На лице Мины, отпетого сексиста и мачо, написалось отвращение.
– Приезжает всякая сволочь... а народ потом лечится да с ума сходит.
– Интим отставить, – улыбнулся Посейдон. – Такого приказа не было. Значит, обрадовалась, говоришь? Немного необычно. Немцы любят порядок, а вышла накладка – ей следовало выказать недовольство.
Чайка задумалась.
– Пока ничего определенного. Баба как баба. Немного неряшливая, все висит на ней, как на вешалке. Косит под любительницу русской старины. Когда вышла, я проверила ее шмотки – ничего необычного.
Посейдон присел на кровать, уставился в окно. Немцы пробудут на острове три дня. Это очень мало, времени у них в обрез – если они те, за кого принимает их начальство.