Не разглядела в нем козла.
— Что же, справедливо, — хмыкает тесть. — А теперь это продолжаешь делать ты. Опекаешь похлеще нас.
— Два-два, — хохочу я, окончательно расслабляясь. Но выпаливаю серьезно: — Я люблю ее.
— Да я вижу. Ей не пробовал сказать? — подстегивает опять.
Сталкиваемся взглядами — и тут же разрываем зрительную связь. Каждый о своем думаем.
— Я приехал, чтобы помириться с женой, — платит откровенностью за откровенность. — Мы глупо расстались. Мария ревновала меня сильно. Я же все время в туры ездил.
— Кхм, она… женщина вспыльчивая, — тяну я, вспоминая, как пощечину с порога получил от мамы Снежаны.
— Да не то слово, — прыскает смехом.
Резко умолкаем оба, когда из дома выходит мать Снежаны. Видимо, спешит уехать, чтобы со мной не пересекаться. Своеобразная теща, конечно. Хорошо, что Снежинка — папина дочка. В этом мне повезло.
И все же… С благодарностью смотрю на ее родителей. Слежу, как они неловко на месте топчутся, взглядами перебрасываются. При мне не решаются разговор начать.
— Максим, — подзываю начальника службы охраны. — Машину с водителем подготовь для моих родственников, — киваю в знак прощания.
Оставляю их наедине. Примирение мамы и отца Снежинки станет для нее хорошей новостью. Я же готов поддерживать все, что может ее порадовать.
* * *Снежана
Накрываю пледами спящих малышек, приглушаю свет ночника и тише колыбельную делаю. Но полностью не выключаю. Аля спит недостаточно крепко. Если она проснется в полной темноте, то может испугаться — и своими криками Риту разбудит. А так ненавязчивая мелодия и звездочки на потолке ее убаюкают.
На доли секунды замираю у круглой двойной кроватки — ее специально Вадим для дочек заказал. С теплом всматриваюсь в ангельские личики наших маленьких чертят. И вздыхаю довольно. Мы в безопасности. Все проблемы решены, а наболевшие вопросы закрыты.
Почти…
Кошусь на пустую постель — и непроизвольно хмурюсь, а потом и вовсе руками себя обхватываю, растирая плечи, хоть в комнате не холодно. Но будто не хватает чего-то.