Наблюдаю, как медленно съезжаются створки."
"Не подождет меня? Ладно, время есть, вызову еще раз.
Но когда остается маленькая щель, в ней вдруг показывается мощная рука. Двери реагируют молниеносно — и распахиваются.
Невольно изучаю мужчину в лифте. На вид невзрачный какой-то: в сером свитере и джинсах.
Но стоит лишь поднять взгляд на его лицо, как воздух выбивает из легких. Нет, причина не во внезапно проснувшемся влечении или бушующей похоти. Ничего подобного.
Это странное чувство. Оно иного толка. Как дежавю.
Незнакомец в лифте выглядит таким… родным. Словно всю жизнь его знаю.
Не понимаю, в чем дело. Но эти темные волосы, черты лица, глаза… Особенно глаза — горячая карамель. И так знакомо прищуриваются с интересом.
Погружаюсь в них.
Вот я уже не здесь, а дома. Где пахнет ванилью. Обнимаю мою сладкую булочку.
Что за игры устроил мой воспаленный мозг?
— Вы же просили придержать, — возвращает меня из транса бархатный голос. — Передумали?
И рука мужчины к панели с кнопками тянется.
— Нет… Да… — качаю головой и забегаю в кабинку, становясь за спиной незнакомца. — Спасибо.
Еще раз смотрю на него. Чувство не пропадает, но я подавляю его изо всех сил.
Кажется, понимаю, что со мной не так.
Полтора года дома дают о себе знать. Я стала нелюдимой. И сейчас ощущаю мандраж, потому что на работу выходить боюсь. В коллектив вливаться. Будто с нуля все придется делать. Привыкать и адаптироваться.
Стоп. Когда я тушевалась перед трудностями? Журналист по призванию, я привыкла выгрызать путь к своей цели.
— Меня зовут Снежана, — бодро говорю ему. — Я на собеседование к Вадиму Штерну… — речь предает меня, но я понимаю это слишком поздно.
— Шторму, — раздраженно исправляет меня мужчина и, кажется, даже плечами передергивает.
При этом даже не оглядывается. Пафоса, как у миллиардера, а сам небось… завотделом или сисадмин какой-нибудь. Впрочем, разве на них дресс-код не распространяется?
— А вы тоже на него работаете? — слетает с моих уст вопрос.
Мужчина медленно поворачивает голову ко мне. Сводит брови в удивлении, хмыкает и опять глаза прищуривает. Похож на леопарда перед смертельным прыжком. Смотрит на меня, будто видит впервые, расплавленной карамелью обжигает.
— Можно сказать и так…
Выдерживаю его тяжелый взгляд и даже нахожу в себе силы чуть приподнять подбородок. Пользуясь моментом, внимательнее рассматриваю незнакомца.