– Хочешь, докажу?
Валя, опрометчиво сформировавшая в Евгении веру в то, что он половой гигант, теперь пожинала плоды собственной недальновидности. Женя полагал, что способен осчастливить женщину, и старательно осчастливливал любимую девушку, утомляя своими изысками и всякий раз поневоле заставляя ее вспоминать предыдущий опыт, пусть небогатый, но более яркий.
– Не надо, верю я, – оттолкнула его Валентина.
Но Женя, решив, что лучшего способа закрыть неприятную тему нет, тупо шел к цели.
Последующие попытки вывести Евгения на финишную прямую тоже ни к чему не привели.
К своему огромному удивлению, Евгений вдруг обнаружил, что от идиллии, рисовавшейся сочным экзотическим фруктом после банальной, как вареная картофелина, жизни с Галиной, осталась лишь обмусоленная косточка. Все оказалось не так празднично и волшебно. Более того, в отличие от мягкой и покладистой Гали Валентина по любому поводу имела свое мнение, которое постоянно норовила высказать.
Почти два года их жизнь напоминала противоборство двух лосей, тупо бодавшихся неизвестно за что. Женя пытался укротить Валентину и слепить из нее удобоваримый вариант для семейной жизни, чтобы понять, можно ли на ней жениться и правильно ли он сделал, расставшись с Галочкой. А Валя категорически настаивала на варианте «утром деньги – вечером стулья». Она готова была выполнять все супружеские обязанности, лишь получив официальный статус.
– Ты мне кто, чтобы требовать чего-то? – злобно реагировала она на предложение сварить рассольник или погладить, наконец, рубашки. – Вот заведи себе жену и командуй. А я здесь пока что в гостях, я даже прописана в другом месте.
Но если Валя под словом «пока» и остальными сопутствующими комментариями имела в виду, что рано или поздно Женя должен будет на ней жениться и прописать ее к себе, а уже после этого требовать эквивалентной своему поступку компенсации, то разведенный муж не углублялся в столь сложный подтекст.