То ли кузнец из нее оказался никудышный, то ли материал был неподходящий для кузнечных работ, но Федор не менялся. Не помогали ни ласковые просьбы, ни скандалы, ни репрессии в виде лишения еды. Супруг продолжал жить автономно, как подводная лодка, все реже заходя в Наташкину гавань. Зато однажды к ней зарулила сильно беременная девица с сообщением, что наглую Наталью бог накажет за отбивание чужих мужиков. Услышав, что Федор не мужик, а муж, девица решила хлопнуться в обморок, но передумала, предложив дождаться Федора и выяснить все непосредственно у него.
Не особо напрягая фантазию, она позвонила супругу на работу и сказала, что к нему пришли из милиции. Федя примчался через двадцать минут с мешком, в котором подозрительно что-то позвякивало.
Две разъяренные тетки в собственной кухне волновали его меньше всего.
– Где менты? – нервно спросил он. – Ушли? Не дождались?
Минут десять ушло на объяснения, что милиция была лишь предлогом, во что Федя никак не желал верить, видимо, для этого у него имелись свои причины.
"Орали все, кроме хозяев. Будущая мать, которую любвеобильный Федор осчастливил, как выяснилось, аж в Турции, верещала громче всех.
– Не дай тебе бог оказаться на моем месте! – бросила ей беременная, уходя, но впечатление от ее высказывания смазал отец семейства, витиевато обматерив с лестницы несостоявшегося зятя и пообещав вернуться и прибить его, как только появится свободное время.
Свое Федя получил сразу после отбытия гостей, а на месте беременной Наташка оказалась через несколько недель. Испуганный перспективой сесть в тюрьму, Федор спешно развелся с ней и женился на матери своего будущего ребенка. Наталья радостно говорила Галочке и всем знакомым и малознакомым людям о том, как ей, собственно, повезло, называя Федора последними словами и смело характеризуя свое замужество как бзик, пока у нее не начался токсикоз.