– А я? – тихо вклинивалась в напряженный монолог Галя."
"– Я имею в виду – хорошего, – спокойно поясняла мама, после чего возвращалась в образ и продолжала сотрясать воздух песнью об одинокой старости.
С возрастом и без того далеко не сахарный характер Светланы Николаевны испортился, и она получала какое-то тайное удовольствие от ежедневных скандалов с дочерью. Галя привыкла к театральным постановкам, происходящим в их маленькой квартирке, поэтому не воспринимала всерьез мамины роли, хотя иногда некоторые реплики очень больно ранили.
Наташа была для Светланы Николаевны путеводной звездой. Если бы не доброта и бесхарактерность Гали, то она давно могла бы возненавидеть бывшую одноклассницу, круглосуточно приводимую в пример мамой, забывшей, как раньше называла подругу дочери шалавой и, многозначительно воздевая палец к потолку, вопила:
– Никогда не делай, как она, иначе закончишь под забором!
Тогда Галочка не понимала, почему красавица Наташка должна непременно закончить под забором.
На самом деле Галя поплакалась маме лишь однажды, о чем потом очень жалела.
– Кстати, к нам в выходные придет Тата с племянником. – Светлана Николаевна резко сменила тему.
– Очень некстати, – возмутилась Галя. Тату она знала, а вот про племянника слышала впервые.
– Ну конечно, когда в этом доме мужчина был кстати? Может, я вообще зря стараюсь, и тебе больше женщины нравятся? Теперь это модно.
– Мама! Куда тебя понесло, при чем здесь лесбиянки?
– Я про них не говорила! – вытаращила глаза Светлана Николаевна. – Вечно ты приписываешь мне всякую чушь. Совершенно не умеешь слушать. Отсюда и все твои проблемы.