Бывший ее любовник обнимал за плечи худенькую, маленькую, даже тщедушную девушку. Лиц их Ксюша не видела, только спины. Парочка удалялась от девушки по коридору. Но одно было ясно: любовница Игоря работает в архиве, потому что на ней был надет темно-синий халат, такие носили все, кто трудились в читальных залах и хранилищах. У незнакомки были распущенные ярко-рыжие волосы, ниспадавшие копной на угловатые плечики. И еще Ксюша со злорадством отметила, что убогая худышка довольно сильно хромает – то ли натерла свою уродски-кукольную ногу, то ли такой родилась.
– И вы не поинтересовались, как ее зовут? – воскликнула я.
– Зачем? – хмыкнула Ксюша. – Знаете, что меня порадовало?
– Ну? – удивилась я. – Что хорошего вы нашли в этой щекотливой ситуации?
– А они отошли чуть-чуть, потом эта, хромоногая, остановилась и как крикнет: «Знай, если я услышу, что ты и она… Если только вы… Мигом убью твою Любу! Отравлю, как Людовика! Ядом!» – «Не пори чушь! – обозлился Игорь. – На кону большие деньги». – Потом парень, сделав над собой усилие, справился с приступом злобы и засюсюкал: «Ревнивый котик! Совершенно зря переживаешь! Ну, пошли, а то тебя сейчас хватятся!»
* * *Не успела Ксюша замолчать, как ожил телефон.
– Да, еду.
Потом она повернулась ко мне.
– Извините, папа требует забрать его с работы.
– Ваш отец ездит на службу? Он же парализован.
– Что же здесь странного? – скривилась Ксюша. – Мозг у него работает просто великолепно, ноги ему, по большому счету, и не нужны! Папа купил такой микроавтобусик, специально под инвалидное кресло, а в институте для него пандус сделали.
Ксюша ловко управлялась с невиданной мною доселе машиной. Темно-синий автомобильчик ловко скользил из ряда в ряд. Наконец девушка притормозила возле невысокого здания, построенного в середине пятидесятых годов.
– Мне сюда, а вам туда, метро за углом.
– Спасибо.
– Вы там постарайтесь объяснить этой жабе Фаине Семеновне, – вздохнула Ксюша, – что в смерти Игоря нет ничего загадочного.