Я обернулась в ту сторону, но едва могла различить его в темноте — он был окружён со всех сторон. Только глаза воина сверкали в мраке безумной радостью, словно он наконец оказался там, где всегда мечтал быть.
Страх сдавил грудь вязкой, тяжёлой паникой, и я осознала, что мои руки дрожат.
Что я могла сделать? Как помочь? Я же не воин!
Над головой просвистела стрела, и я инстинктивно пригнулась, спрыгнув на неровную землю, что вибрировала от множества бегущих шагов. Где-то сбоку судорожно застонал человек — обернувшись, я увидела только его одежду.
Это был не наёмник… Один из наших.
Самая страшная часть сражения кипела ниже по склону — там шестеро наёмников напали на одного. На того, кто возвышался над ними на целую голову.
Иво, тёмный от крови и грязи, являлся самой воплощённой яростью. Лоб рассечён, одна бровь слиплась от запёкшейся крови, волосы прилипли к щекам и шее. Его обнажённая грудь под распахнутым жилетом блестела от пота, мышцы под кожей играли, как у зверя на охоте. Почему-то именно в этот миг, освещённый редкими отблесками факелов, он показался мне невероятно красивым.
"Двое наёмников попытались напасть на него со спины. Один прыгнул с мечом, другой тянулся к нему с кривым кинжалом — но Иво встретил их, словно заранее чувствовал, откуда будет удар. Схватив первого за лицо, он сжал череп с такой силой, что раздался хруст, а второго ударил коленом в живот — с такой мощью, что тот вылетел за границу тропы.
Недалеко от херсира держался Гримир. Он заметно хромал, не мог поднять левую руку, но не отступал — кричал, прикрывал Иво щитом. Один из ударов пришёлся Гримиру в бок — он согнулся, но не упал. Напротив, встал, ударил врага щитом, сбил с ног, и, когда тот рухнул, опустил на него тяжёлый край щита.
Я стояла выше по склону, чувствуя, что должна что-то сделать. Они буквально тонули в толпе нападающих — многие из защитников Ашенхолда были ранены или и вовсе погибли, а берсерков всё ещё не было видно, перевал находился на достаточном удалении, после множества развилок.