— К примеру, я бы выяснил, не давала ли Вероника повода к ревности. Или не вызывала ли в тот день сантехника и электрика. Не помните, она не жаловалась, что телевизор барахлит? Раковина подтекает? — Знаменский спрашивает это, чтобы расположить Марголину к себе, и отчасти преуспевает.
— Нет, не жаловалась. Но это могло быть. Мой адвокат говорил то же самое… Не ходите вокруг да около! Вы нашли его, кто убил?
— Простите, дело прошлое, — подает голос Томин, — вы свое отсидели, разве не вы…
— Я чужое отсидела! — перебивает Марголина уже с жаром, с желанием оправдаться.
— Действительно не вы? — Пал Палыч понижает голос и проникновенно смотрит Марголиной в глаза.
— Какой смысл перед вами притворяться? Теперь-то?
Вот те на! Как она это искренне сказала… Вдруг и впрямь судебная ошибка?! Вот и Томин заерзал на диване… Но даже если так — так трагично, — нельзя уходить от первоначальной цели допроса.
— Я допускаю, что вы говорите правду, — Пал Палыч несколько акцентирует свое волнение. — Никогда не поздно пересмотреть приговор. Поверьте, наш разговор очень нужен. И нам, и вам. С кем еще общалась Вероника?
Контакт есть. Марголина готова разговаривать.
— Раза три приезжала мать из Касимова. И еще был любимый человек.
— Тот, что ее содержал?
— И вы туда же. Что за ханжество. Вероника не была содержанкой! Он был фактически мужем.
Пал Палычу невыгодно сердить Марголину.
— Верю, верю. Как вы с Вероникой познакомились? — уходит он на нейтральную тему.
— Вместе в институт поступали и вместе провалились…
— А какая она была?
— Очень добрая, немного наивная. Чистая душа. Иногда скучала без дела, хотела работать. Олег не позволял.
— Вы сказали «Олег», — вкрадчиво говорит Томин, дождавшись наконец толку от допроса. — А дальше?
Марголина спохватывается, что бесконтрольно предалась воспоминаниям.
— Не знаю, — решительно врет она.
Томин кладет перед ней фотографию Коваля:
— Он?
— Нет, — отвечает она не глядя, а потом берет фотографию и рассматривает с интересом. Видно, что человек ей знаком.
— Постарел немного, верно?
— Мы не встречались. А если б и встречались, я опознавать его не стану.
— Теперь его зовут Максим Алексеевич Янов, — нажимает Томин.
Марголина непроизвольно вскидывает брови — удивлена, — но стоит на своем:
— Вероника его любила.