Понимала — не понимала, какая теперь разница… На поверку моя свобода и двух копеек не стоила, лучше бы я ее не видала вовсе!..
Маслова оборачивается, глядя на аллею. Пауза.
Томин. Очень славные ребята… Мальчику лет пять?
Маслова (с болью). Пять с половиной. А дочке — восемь.
Томин. Это я знаю. Второй «Д», классная руководительница Старикова…
Маслова (всхлипнув). Сколько им будет, когда я выйду?
Томин разводит руками.
Маслова. Каково им придется — во дворе, в школе, — когда все узнают… Вырастут без меня, станут чужие, стыдиться будут…
Пауза.
Томин(сердясь на себя за чувство жалости к Масловой). Разрешите поинтересоваться, какие у вас были планы на будущее, если б не наша сегодняшняя встреча?
Маслова. Может, пришла бы обратно в тюрьму проситься… А скорее, села бы в самолет и к морю…
Томин. Кстати, на какие деньги?
Маслова. Одной знакомой в долг давала, теперь пригодились. Недели на три могло хватить. Последний раз на солнышке погреться… А там заплыть подальше и…"
"Маслова машет рукой, встает, берет сумочку.
Томин (еще более сердито). Противно слушать! И обидно за Пал Палыча, который с вами нянчился, хлопотал и даже сейчас защищает. Верит, что вы сами явитесь на Петровку и вообще…
Маслова. Правда?.. (Порывисто оборачивается к нему, лицо ее на миг светлеет.) Конечно, по совести надо было прийти самой, я понимаю. Со мной так по-человечески, поверили… Да что теперь!
Томин. Да-а, как говорил один мой клиент: хорошая мысля приходит опосля… Сядьте.
Маслова (страстно). А если рушится все последнее?.. Чувствуешь, что самый близкий человек тебя презирает!.. Да я голову потеряла!.. (Теперь, когда она видит, что судьба ее Томину не безразлична, становится откровеннее.) Пока сидишь, по-настоящему не понимаешь. А тут я один раз по двору прошла и уже натерпелась! Кто таращится во все глаза, кто отворачивается, даже не знаешь, здороваться с соседями или нет… У нас в нижней квартире семья — пятеро детей, отец шофер, мать не работает, живут, конечно не ахти.
Пауза.
Томин. Ладно! Готов пожертвовать своими лаврами.