В жизни — кучу. Одновременно. Да еще групповых. Чтобы не завалить сроки, надо волчком вертеться.
А следователь посиживает на диване.
Открыть ящик, взять блокнот с закладкой. Страничка исписана сверху донизу. Это вторничный график. Хорошо, если треть пунктов не переползет на среду.
Рука уже потянулась, машинально минуя белеющий в прорехе обивки колпачок от авторучки — один из способов обуздать на редкость колкую и упрямую пружину. Ею старый диван потчевал неосторожных посетителей, и чего только Пал Палыч не перепробовал, сражаясь с нею.
«Если мне пофартит арестовать хорошего матрацного мастера, пусть только справится с этим бедствием — немедленно отпущу за недоказанностью!»
Знаменский достал блокнот, пересел за стол. Перечень предстоящих дел окатил его рутиной. А сейчас требовалось чем-то перешибить впечатление от встречи у газетного киоска, которая и отравила утро.
«Но я ведь сделал, что мог. Больше я не могу ничего. Надо просто забыть и работать, и как-нибудь рассосется».
Он отодвинул блокнот и воззрился на скопище фотографий. График побоку. Кем бы заняться для отвлечения?
Самоуверенные усики, крепкая шея культуриста. Нет, не отвлечет, жидковат нутром. Пышноволосая красавица с улыбкой кинозвезды. Наводчица грабителей, которых Томин обещал со дня на день взять. Тогда и полюбуемся на звезду. Разношерстная компания веселых шоферюг. Директор автобазы сколотил из них шайку угонщиков. Грузовики «отстаивались» на базе и позже продавались колхозам, а те регистрировали их как самостоятельно собранные из запчастей.
«Нет, будем самокритичны — для тебя я сегодня не в форме».
Хоть бы позвонил кто. Сорок одна минута казенного времени, а аппарат молчит.
«Ладно. Хватит дурью мучиться! В конце концов…»
И тут Пал Палыч понял, кого не прочь повидать. Кудряшова. Крепенького, пышущего здоровьем и оптимизмом Кудряшова. Потому что встреча у газетного киоска взбаламутила воспоминания полугодовой примерно давности.