— Ах, право, так у нас ничего не получится, это мне затруднительно. Перебирать всех посетителей Бориса — никакого здоровья не хватит. Сделайте одолжение, объясните, кто персонально вас интересует, а я расскажу все, что смогу.
— Но, Антонина Валериановна, я и пришел за тем, чтобы вы рассказали все, что сможете, — Токареву никак не удавалось захватить инициативу.
— Позвольте, я не совсем понимаю. Вы арестовали Бориса за спекуляцию?
— Да.
— И вы обратились ко мне за помощью, чтобы обнаружить его сообщников? Тех, кто продолжает действовать?
— M-м… Нам хотелось бы лучше узнать его окружение.
«Все-то ты понимаешь, лукавая старуха, но битый час водишь меня за нос».
— Ай-я-яй, молодой человек!.. — укоризненно пропела Прахова. — Простите, ваше имя-отчество?
— Михаил Константинович.
— Так вот, дорогой Михаил Константинович, не хитрите вы со мной. Мне прискорбно за Бориса, что все так случилось, он был хороший мальчик и даже чувствительный, однажды, помню, я подарила ему канарейку на именины, она скоро погибла от какой-то инфекции, и он неделю ходил как пришибленный.
— Рад слышать, — устало произнес Токарев.
Старуха оперлась на рояль, придвигаясь к нему:
— Но если вы не хотите быть откровенным, то почему я должна доверять вам чужие тайны?
— Вы меня неправильно поняли…
— Нет-нет, я вас поняла, вы зачем-то сбиваете меня с толку.
«Что я принесу Знаменскому? Чем помогу Зиночке с Сережей? Я ни на что не годен, мне не справиться с этой горой в бархатном халате…»
Жжение под сердцем усилилось. Миша Токарев в изнеможении сдался и отбарабанил оба словесных портрета.
Прахова выслушала с глубочайшим вниманием, ловя каждое слово.
— Нет! Определенно нет! Такие люди к Борису не приходили. Мне очень жаль…
Токареву оставалась последняя надежда:
— Антонина Валериановна, у второго вашего соседа были общие знакомые с Миркиным?
— О, нет! Это диаметральные люди.
— Когда его лучше застать?
— Серж сегодня утром уехал. Он, бедняга, в вечных скитаниях."
"«Тьфу ты! И здесь непруха!»
— А кто он по профессии?
— Геолог.