Но вы милый мальчик, и грех наживаться на чужой беде. На первый раз рассчитаюсь, как платила Борису. Давайте.
Приезжий снял кожаный пояс-мешок:
— Два кэгэ триста.
— Знаю. Деньги были приготовлены.
Она отперла шкатулку на рояле, вынула пачку крупных купюр, получила в обмен пояс и унесла за ширму. Приезжий быстро пересчитал деньги: к положенной сумме приплюсовывался парное Миркина и парное Чистодела. Недурно.
За ширмой слышалась возня: хозяйка, надо полагать, проверяла вес и припрятывала шлих.
Приезжему уже не терпелось уйти.
— Пора расставаться, Антонина Валериановна, — сказал он, едва завидя ее.
— Опять вы торопитесь, Вольдемар. Вы еще должны мне рассказать, на чем, современно выражаясь, погорели.
— Погорел?.. — свел он брови. — Я пока ни на чем не горел.
— Да? А почему же я вас сразу раскусила, как вы думаете? Милиция подробно описала мне вашу внешность.
— А, черт!..
— Имейте в виду, вас ищут. Вас и того, который якобы должен Борису десять рублей.
— Не сказали, за что?
— Такие вещи полагается знать самому, дорогой, — справедливо возразила Прахова.
"Приезжий встревоженно закружил мимо кресел на лапах и резных комодов.
— Надо смываться. Может быть, что за домом следят?
— Явных признаков нет. Сюда вы проскочили благополучно, иначе они бы давно явились. Но береженого Бог бережет. Настя!.. Взгляни, милая, нет ли вокруг шпиков.
Та взяла на кухне мусорное ведро и вышла.
— Думаете, она справится?
— Ах, молодой человек, мы с Настей прожили долгую жизнь, чего только не бывало! И пока справлялись.
Помолчали.
— Да вы не нервничайте. Если они тут, вы уйдете, как Александр Федорович.
— Какой Александр Федорович?
— Да Керенский же. Господи! — с неудовольствием пояснила хозяйка молодому невежде.
— А как он ушел?
— В дамском платье. Надо знать родную историю! …Да, так что там у вас стряслось? Раз вы пришли сюда, я должна знать.
— Ну сделал я заход на экспертизу по делу Миркина, пугнул, чтоб молчала… а то, мол, придушу любимого племянника.
— Какая кровожадность! — оживилась Прахова.
— Такая гадина попалась: да-да, говорит, конечно, а сама, выходит, побежала жаловаться!
— M-м… нехорошо. Но что вас, собственно, толкнуло?
— Борис взвешивал дома металл?
— Как же иначе?
— Тогда на весах найдут шлих.
— Ай-я-яй!
— Я хотел предотвратить.
— Как жаль, что сорвалось! Задумано было талантливо. Н-да, боюсь, Борису придется туго. Впрочем, он довольно хитер.
— Продать может?
— Меня нет. Я его воспитала, как родного, вывела в люди.