Снаружи нашли пыль — такую же, как здесь на полу. Глубже — крупинки шлака. На шлак вы наступили у забора. Но глубже шлака оказался асфальт. Значит, до шлака вы шли по асфальту, понимаете?
— Ха… — задумчиво выдохнул Силин.
— А здесь за забором везде глина. В любую сторону. На ваших подметках ее нет.
— Как же я тогда прибыл? По воздуху?
— Зачем «по воздуху»? — пустил дым Леонидзе. — Вас привезли на «Москвиче». Привезли, развернулись и уехали.
Силин вскинулся и пристально посмотрел на него. Он хотел что-то сказать, но от Леонидзе распространялось чувство такого бесконечного превосходства, что не только Силину, Томину порой замыкало уста.
— Степан Кондратьич, на кой черт вы рвали провода?
Силин удивился глупости томинского вопроса.
— Чтоб сигнализация не сработала.
Леонидзе воззрился на тянувшегося перед ним начальника охраны, и тот доложил, как все произошло. В караульное помещение поступил сигнал тревоги — на пульте замигала лампа. Лампа мигает в случае, если «соответствующий объект пересекает зону действия фотоэлементов». Другими словами, еще до того, как Силин проник в склад, сигнализация уже среагировала.
Томин собрался было для наглядности проверить эту механику при Силине, но тут начальник замялся, забубнил про соблюдение осторожности, и Леонидзе сделал знак конвоирам отвести Силина в сторонку.
— Данный провод, который обслуживает четвертую зону, то есть задний забор, пока отключен. Ввиду недавнего повреждения, — секретно признался начальник.
— Не починили?
— Сцепили для блезиру.
— За чем же остановка?
— Обслуживающий нас монтер болен.
— А почему не вызвать другого?
— Получится допуск постороннего лица. А согласно инструкции…
— Интересно, — протянул Леонидзе, щуря жгучие глаза.
Они с Томиным переглянулись и обнаружили, что испытывают одно и то же, на первый взгляд вздорное, подозрение: Силина завалили собственные дружки и наводчики, завалили нарочно.